Читаем Адепты Тьмы полностью

— А мне кажется, — вмешался Сафентис, — что теперь там что-то появилось. Нечто, куда из города идут огромные потоки энергии. — Архимагос не произнес ни слова с того момента, когда началась передача сообщений; он только напряженно прислушивался, как будто улавливал недоступные обычному уху частоты.— Антигон, у тебя нет никаких предположений, что там может быть?

Антигон пожал плечами, насколько это позволяло туловище сервитора:

— Единственным объектом, потреблявшим такую мощность в мануфакториуме Ноктис, были разработки титанов. Но насколько нам известно, они были свернуты еще восемь веков назад.

— Что бы это ни было, — настаивала Хокеспур, — нам необходимо туда попасть. Теперь цель нашей миссии — не только исследования. Нельзя допустить, чтобы в руки врагов попало новое изобретение Механикус Тьмы.

— Согласен, — сказал Аларик. — Мое отделение будет готово выступить немедленно. Антигон?

— Мои адепты готовы.

— Тогда — в путь, — скомандовала Хокеспур.

Когда все четверо добрались до базы Антигона, они услышали наверху ворчание мануфакториума Ноктис, будто сам город пытался схватить их своими когтями. Вся Каэрония знала, что они находятся там, и ненавидела их — как опасную инфекцию, грозящую поразить биомеханическую массу мануфакториума Ноктис. Привкус колдовства, замеченный Алариком при первом взгляде на планету, стал сильнее, как будто темное сердце Каэронии пробуждалось и обращало на них свой взгляд.

Планета жаждала их смерти. И возможно, она добьется своей цели. Но Аларик верил в Хокеспур и в боевых братьев. Юстициарий знал, что, прежде чем погибнуть, они будут сражаться, как не сражался еще никто на свете.

Миссионарий Патрикос заставил себя подняться на кафедру главного амфитеатра — огромной аудитории, откуда он мог обратиться сразу ко всем путешествующим на «Пьете» пилигримам. Большинство из них уже собрались: мужчины, женщины и дети плотными рядами сидели на скамьях и потихоньку обсуждали свои страхи и сомнения, сжимая в руках иконки с аквилон или потрепанные молитвенники.

Экипаж «Пьеты» только что объявил о неожиданной смене курса по приказу контр-адмирала военной флотилии. Некоторые из паломников уже решили, что они вот-вот подвергнутся атаке со стороны вражеских кораблей. Патрикос находился на корабле с самого начала паломничества из Гаталамора по южной окраине Галактики к Сан Леору. Он был проводником воли Императора и духовным лидером пилигримов. Он вел их за собой в течение тринадцати долгих лет нелегкого паломничества, и люди во всем доверяли предводителю.

— Братья! — воззвал Патрикос звучным голосом проповедника.— Сестры! Не отчаивайтесь! Да, мы переживаем трудные времена, и на долю слуг Императора выпала нелегкая доля. Но ведь мы — Его люди! Он защитит нас от посягательств любого, кто захочет причинить нам вред. Ведь в наших сердцах мы несем Его благословение! Мы посвятили себя Ему! Верьте в Него, как вы верили все эти долгие годы, и в следующей жизни вы будете вознаграждены Его милостью!

Патрикос видел страх на осунувшихся от долгих странствий лицах. Паломники были собраны на корабле из десятков разных миров, а кое-кто оставался на борту с самого начала путешествия, с Гаталамора. Люди так много времени провели вместе, что достаточно было голоса одного сомневающегося, чтобы слухи и паника, словно пламя, распространились по всему кораблю.

— Но один из членов экипажа сказал мне, что поблизости находится вражеская флотилия! — выкрикнул один из паломников. — И мы теперь подчиняемся военному командованию!

Патрикос успокаивающим жестом поднял руки над трибуной:

— Все правильно. Военной флотилии понадобилось наше присутствие, но это всего лишь предосторожность. В худшем случае, если состоится атака врагов, мы сможем оказать помощь в качестве транспортного средства или госпиталя. Мы не вооружены! И мы несем в себе преданные души, как и все благочестивые мужчины и женщины, ради которых сражается наш военный флот! Они не позволят причинить нам никакого вреда. А теперь давайте молиться и благодарить Императора за храбрость и преданность наших солдат и экипажей, которые защищают нас от тьмы. Гимн Терре, стих девяносто три.

Паломники сначала нерешительно, затем все увереннее присоединили свои голоса к голосу Патрикоса и запели молитвы бессмертному Богу-Императору.

Клиновидная громада «Кузнеца преисподней», почти вдвое превосходящая размерами стандартный боевой крейсер, из глубины космоса нацелилась на самую середину «Трибунала». Она летела вперед с неимоверной скоростью. Наружные бронированные пластины на носу судна разошлись, брызнув дымящейся кровью. Обнажились белые клыки, образующие страшную режущую кромку наподобие лезвия цепного меча. Чуть ниже таранных клыков открылись широкие влажные отверстия, ведущие к набитым до отказа помещениям, где толпились абордажные команды.