Читаем Адептка Эмили полностью

Да, профессор явно лучше смотрелся бы на пиратском корабле посреди моря. Как заорал бы: «Карамба! Свистать всех наверх!» – услышали бы даже на суше. Однако сейчас профессор Гаррет возмущался не нерадивостью своей пиратской команды, а Томасом, который стоял и рассматривал успехи своих одногруппников.

– Профессор, мне запретили колдовать рядом с другими учениками! – радостно пояснил он и вытянул руки. – Вот!

На его запястьях были отчетливо видны медные обручи антимагических браслетов, однако профессора это мало впечатлило.

– И что, это твое оправдание? – грозно вопросил он. – Когда на тебя попрет вурдалак, ты будешь показывать ему свои побрякушки? Маг должен уметь колдовать, даже если его с ног до головы заковали в антимагические оковы и вдобавок опоили блокирующим зельем! Ну да что с вас возьмешь, салаги… – В его голосе явно проскользнуло презрение, и мне стало обидно за Томаса. Вот взял бы и показал нам, как нужно колдовать в антимагических браслетах!

Однако профессор Гаррет не горел таким желанием. Вместо этого, поручив нам пулять друг в друга «пятнашкой» – заклинанием, которым развлекаются дети и от которого на одежде остаются красочные пятна, – и заслоняться щитом, он повел Томаса в другую аудиторию. Снимать его браслеты и учить ставить щит.

Без профессора Гаррета адепты выдохнули и принялись расслабленно переговариваться, обсуждая слишком уж эксцентричного преподавателя. Все, кроме нас с Хэйвудом, который бросил на меня высокомерный взгляд и скомандовал:

– На счет «три». Рад, два…

И, не договорив, отправил в меня рой ярких шариков.

– Эй! – возмутилась я. Большинство шариков разбилось о спешно выставленный щит, но один пролетел снизу и влепился в мою ногу. – Ты слишком рано их выпустил!

– Это ты слишком медленный, – не согласился Хэйвуд и выбросил вперед руку, отправляя ко мне новую порцию «пятнашек». – Думаешь, вурдалак будет предупреждать тебя и считать до трех?

– Да лучше с вурдалаком встретиться, чем с тобой! – мстительно отозвалась я и коварно послала горсть «пятнашек» поверх своего щита. Я знала заклинание «блуждающих пятнашек» – которые не летели прямо, а меняли траекторию, – и отбить его было гораздо сложнее. Зря я, что ли, всю жизнь дружила с мальчишкой?

А вот Хэйвуд, видимо, ни с кем в детстве не дружил, потому что не знал такой простой уловки. Часть шариков с краской сгорела, ударившись о его щит, но часть все же пролетела над и под щитом и вмазалась в моего соседа. Один – в лоб, оставив на его бледной коже ярко-розовое пятно, а второй – прямо спереди, в штаны. Посередине. Сбоку послышались сдавленные смешки, а я тут же покраснела – вот надо же было попасть в такое… неприличное место.

Хэйвуд, видимо, подумал о том же, потому что его лицо побелело от гнева, отчего розовое пятно на лбу выделилось еще четче.

– Ой, сейчас все уберу, я знаю заклинание, – пискнула я и суетливо махнула рукой. Заклинание очистки одежды – самое, пожалуй, полезное из того, что мы учили в пансионе. Всем же случается порой посадить противное пятно на новое платье? А тут раз – и его нет!

Однако то ли от волнения, то ли от того, что Хэйвуд смотрел на меня уничижительным взглядом, я перепутала заклинания и вместо «очистки одежды» произнесла «починку одежды». Заклинание, которое зашивает все прорехи в вещах. Заклинание, которое, скользнув по брюкам Хэйвуда, не нашло там дыр и сшило две его брючины вместе, отчего он пошатнулся, но все же устоял на ногах, замерев в позе «солдатика».

– А ну немедленно исправляй! – прошипел он, глядя на свои сшитые брючины. – Иначе…

– Сейчас, сейчас, – дрожащим голосом отозвалась я, потому что вид у Хэйвуда был… жуткий. Страшнее недавнего вурдалака.

Заклинание разрезания ткани я тоже знала. Но руки у меня тряслись. Вместо того чтобы разрезать лишний шов, заклинание буквально измочалило штаны Хэйвуда. Брючины повисли драными лохмотьями, сквозь которые проглядывали голые ноги. Я в полнейшем ужасе прижала ладони ко рту, слыша, как со всех сторон до нас доносится хохот адептов. Хэйвуд меня убьет… И тут я совершила самую большую ошибку в жизни – наверное, от нервов.

Я хихикнула.

Впрочем, я сразу зажала рот рукой – но было уже поздно. Хэйвуд услышал, и в его глазах загорелся огонь возмездия. С чудовищным усилием сделав шаг, он дорвал свои штаны, и те повисли на поясе длинными полосами – но теперь он мог ходить. И идти собирался ко мне: явно, чтобы убить.

– Ты труп, Вилар! – прошипел он, поднимая руки. – Пиши завещание…

И тут щит мне пригодился, потому что на него обрушился чудовищный поток энергии. Ледяной, сметающий все на своем пути, он тек мимо меня, пока еще сдерживаемый огненным заслоном. Вокруг послышались вскрики – наверное, другие адепты разбежались куда подальше. Мне пока удавалось удерживать щит, но с каждой секундой руки тряслись все сильнее. Я словно оказалась в центре метели, потому что видела только свой щит и окутавшее меня белое марево ледяной магии с невыносимо сверкающими снежинками.