Читаем Адептка Эмили полностью

– Держись от меня подальше, – медленно, чтобы до меня точно дошел смысл слов, процедил Хэйвуд, наклоняясь ко мне. Он было потянулся к моему горлу, но на полпути резко остановился и вместо этого впечатал ладонь в стену у моей головы. – Понял?

Глаза Эйдена, в которых горела нешуточная злость, оказались совсем рядом с моими, и я застыла, как кролик перед удавом. Я могла разглядеть каждую каплю воды, застывшую на его темных волосах. Он чего-то ждал, и, сообразив, я судорожно кивнула – да, поняла.

Высокомерно хмыкнув, Хэйвуд развернулся и утопал обратно в ванную, а я облегченно выдохнула, сползая по двери.

– Это ты держись от меня подальше! – все же крикнула я ему вдогонку, но получилось как-то пискляво. Поднявшись, я почти упала на свою кровать и в сердцах стукнула ладонью по подушке. Псих! Вот как мне жить с таким ненормальным целых два месяца? Вдруг однажды утром ему покажется, что я подошла слишком близко, и он меня пристукнет?

«Не буду обращать на него внимания, – решила я. – Все, с этого момента Хэйвуд не дождется от меня ни «Доброго утра», ни «Спокойной ночи». А вскоре он сам поймет, какой я замечательный человек, и захочет подружиться, но я уже не соглашусь. Ни за что!»

Представив Хэйвуда, с рыданиями ползающего на коленях и стенающего, как он был неправ, я немного успокоилась и занялась распаковкой чемодана. К счастью, у нас с Хэйвудом было по собственному шкафу – подходить к нему или к его вещам я теперь опасалась. Вдруг ему снова что-то померещится, и он начнет мне угрожать?

К тому моменту, как я разобралась с вещами, Хэйвуд как раз вышел из ванной. Демонстративно не замечая меня, он прошел к своей кровати и, оглядевшись по сторонам, сел на нее. Будь он нормальным, я могла бы поддержать его, сказав, что академии стоило раскошелиться хотя бы на стулья. Но вместо этого я молча встала, сгребла в охапку свое полотенце с пижамой и пошла в ванную комнату. Уже поздно, лучше я проведу все время до отбоя там, чем в комнате с Хэйвудом.

Решив не ограничивать себя, я набрала ванну доверху и забралась в нее. Точнее, сначала я тщательно задвинула защелку, потом подергала ее, чтобы удостовериться, что та прочно держится, затем добавила в воду мыла и, разболтав до плотной пены, наконец-то осмелилась забраться в ванну. Я намеревалась понежиться в ней минимум полчаса – но, едва я оказалась в воде и, соответственно, без одежды, мне тут же начало казаться, что Хэйвуд точно скоро ворвется в ванную комнату. Вдруг он забыл почистить зубы? Вдруг ему понадобится расческа? Он может выбить дверь или даже открыть защелку магией…

Представив, как одногруппник влетает ко мне за какой-то надобностью, его глаза пораженно распахиваются, и он негодующе вопит на весь этаж: «Женщина!», я не выдержала. Выбравшись из ванны, я принялась спешно одеваться. Лучше просто посижу тут, в одежде.

В ванной имелось зеркало и, надев пижаму, я окинула себя критическим взглядом. Толстая уютная фланель успешно скрыла все изгибы фигуры, а волосы, намокнув, начали виться еще сильнее и выглядели даже короче, чем днем. На девушку я сейчас была не слишком похожа – скорее на того самого пастушка, которого играла в рождественской пьесе два года назад. Его еще недавно вспоминал Генри.

Я собиралась еще подождать в ванной, но случайно бросила взгляд на дверь и сообразила, что узкая полоска света, пробивающаяся из-под нее, пропала. Хэйвуд что, уже лег спать? Осторожно открыв дверь, я выглянула и действительно увидела перед собой темноту. То, что сосед не стал дожидаться и невежливо затушил свет, было мне на руку. Собрав свои вещи, я на цыпочках прокралась к кровати и принялась аккуратно развешивать одежду на ее спинке, чтобы та не измялась.

Тут Хэйвуд что-то неразборчиво пробормотал, и я, вздрогнув, выронила рубаху. Вот же… Пришлось поднимать ее, встряхивать и вешать обратно.

– У котят слишком много усов, – вдруг вполне четко произнес он и добавил: – Апельсины.

Он что, еще и во сне разговаривает? Негодующе фыркнув, я было оглянулась на свою кровать, а потом медленно, неслышно пошла к нему, чуть ли не против своей воли. Мне хотелось посмотреть, спит он или притворяется.

Хэйвуд спал. В падающем из окна лунном свете я четко видела его закрытые глаза, лоб, бледное лицо с лихорадочно горящими щеками. Зрачки под тонкой кожей век непрестанно двигались – похоже, ему снился сон. Я нахмурилась – я, конечно, не лекарь, но что-то он неважно выглядит.

Поколебавшись, я все же села на край постели. Мне ужасно хотелось малодушно сбежать в свою кровать, но совесть не позволила. Я должна была хотя бы проверить, в порядке ли он.

Протянув руку, я на миг замерла. Решившись, я положила руку ему на лоб – и тут же отдернула. Да у него жар! Лоб был просто раскаленным. Моя рука по сравнению с ним казалась ледяной.

– Эмиль Вилар, – вдруг произнес Хэйвуд. Испуганно вскинув на него взгляд, я осознала, что он смотрит прямо на меня.

«Он же сказал держаться от него подальше… Сейчас он меня убьет», – успела подумать я, и тут Хэйвуд резко потянул меня на себя.