Читаем Адди (СИ) полностью

   Денис поглядел на Максима, и ему не в первый раз показалось странным: почему братец не спрашивает о родителях? Он же их совсем не помнит - сам признавался. Разве не великая это штука - помнить? Когда ты такой молодой, ты запоминаешь каждую мелочь. Всё вокруг как само собой разумеющееся, и само собой разумеющиеся вещи - что солнечные зайчики, которые знай себе исчезают из твоей головы, отправляясь на прогулку, короткую, только до двора и обратно, или неизмеримо долгую, как у Снусмумрика. Только когда встречаешь человека, ребёнка, который растерял всех своих солнечных зайчиков, понимаешь, насколько важная это вещь.

   Денис был широкой души человек, поэтому он махнул рукой, отмахнувшись вместе с тем и от сложных мыслей.

   - Ладно уж. Это всё равно всего лишь сон. Заглядывай иногда. Только, пожалуйста, делай так, чтобы я был дома, а ты будто только что пришла.

   Кажется, эти слова понравились Варре, хоть она и сказала: "Всё это, наверное, тебе нашептали здешние призраки". Однако его самого всё ещё бросало в дрожь при воспоминаниях о тумане, который, будто дым из жерла вулкана, валил изо рта девочки. И как потом её лицо стало чёрным, как угли. И как глядела мама - так, будто первый раз его видит, будто Денис ей неприятен... или это только так показалось?

   На лицо Макса вернулись привычные краски. Видя, что с братом всё в порядке и что ему ничего не угрожает, он направил взгляд к горизонту. Смеркалось, и, судя по решительно сжатым губам малыша, им снова предстоит идти ночью.

   Кажется, накануне, грохнувшись спать, Денис забыл подумать об окружающем пейзаже - о том, как рад он был после тесноты леса, похожей на пыльный мешок, в который складывали землю, снова увидеть простор, до края которого не долетит ни одна стрела. И Денис готов был поклясться, что видит здесь если не стрелу, то лук уж точно. Лук - огромная дуга неба над головой, и стоит протянуть руку, как ощутишь пальцами биение тетивы - горизонта. Ну а стрелой... стрелой пускай будешь ты сам.

   Денис был готов лететь вперёд, без завтрака, без того, чтобы найти ручеёк и немного взбодриться, поплескав на лицо. Без того, чтобы проверить, в каком состоянии обувь и не собирается ли она развалиться прямо сейчас - а, между прочим, в шатрах племени Грязного Когтя можно было найти иголки и нитки. Маму бы разозлило такое легкомысленное отношение к еде и собственному здоровью, но сейчас Денис старался не думать о маме. Нет, он по-прежнему скучал, но стоило закрыть глаза, как кожей начинал чувствоваться этот чужой, чуть ли не враждебный взгляд.

   - В темноте будет отлично видно путеводный огонь, - сказал Максим, снова будто разговаривая сам с собой. - Когда мы дойдём... если мы дойдём, мы, наверное, найдём там что-то восхитительное. Или не найдём ничего. И тогда это путешествие, как я и говорил, станет самым ненужным путешествием на свете.

   - Это я говорил, вообще-то, - встрял Денис.

   Максим окинул его отсутствующим взглядом. Ковыряясь в носу, он выглядел отнюдь не глупо: словно генерал, на закате тяжёлого, кровопролитного боя, в котором полегли почти все его солдаты, который размышляет, каким бы из героических способов ему умереть. Денис почувствовал лёгкую зависть: хотел бы он уметь так же!

   - Что ж, пусть ты. Не видел Доминико?

   - Наверное, улетел к маяку, на разведку.

   - Он не мог. В маяк должны войти мы вместе. Если он вернётся туда один, то случится нечто непоправимое. Быть может, он исчезнет, как будто его и не было.

   - А ты? - спросил Денис.

   - Я не исчезну, - самоуверенно сказал Максим. - Я буду всегда.

   21.

   Дениса не слишком волновала судьба приведения. В конце концов, на то он и бесплотен, чтобы меньше попадать в неприятности! Мальчик оглядывался по сторонам: возможно, в одном из этих шатров могла остаться еда, но даже если так, вряд ли она способна возбудить аппетит даже у трёх голодных детей. Порыв немедленно сорваться с места, как соскучившаяся по полёту птица, уже прошёл, зато дало о себе знать кусачее живое существо, что живёт внутри, прямо за пупком, и смотрит, должно быть, через него на мир, как в дверной глазок.

   - Сейчас, сейчас, - бормотал Денис, пытаясь успокоить своего дракончика, и беспомощно оглядывался по сторонам.

   Он бы съел сейчас даже гречневые голышки из сна.

   Мысль о Варре в переднике заставила его нос чувствовать в воздухе фантомные запахи не то жареной, не то пареной пищи. Денис готов был съесть даже варёную свеклу, которую дома не жаловал.

   - Варра, - спросил он, найдя глазами девочку. - Что у нас на завтрак?

   - Скорее, на ужин, - заметила Варра. Она не любила размытые определения и всегда стремилась внести точность.

   Денис воспрял духом.

   - Тогда - на ужин!

   - Ничего. Ты что, не видишь, какая вокруг пустота?

   Денис разочарованно выпятил нижнюю губу.

   - Мы можем вернуться в лес, и...

   Он вспомнил о мёртвых зверюшках, свалявшуюся шерсть и слипшиеся перья, и сглотнул слюну, которая вдруг показалась горькой. Как он мог даже о таком подумать?

   - Какая мерзость! - воскликнула Варра. - Ты хочешь, чтобы мы ещё раз убили тех бедных зверей?