Читаем Ад на земле полностью

С тех пор как я приехала в университет Эттон-Крик прошло две недели или около того. Достаточно времени, чтобы обещание не сбегать укоренилось в мозгу, но мало, чтобы я привыкла к большому скоплению людей. Они не обращают на меня внимания и от этого спокойнее, но не настолько, чтобы забыть, что я не такая как все. У них есть прошлое; есть друзья, семья, воспоминания; они не пугаются каждого шороха, у них нет причин опасаться неизвестности, они не испытывают страха.

«Аура, как ты проводишь время?» − я пожимаю плечами на этот вопрос. «Аура, куда ты собираешься на каникулы?» − я вновь пожимаю плечами, и с каждым разом понимаю, что между мной и другими студентами − вообще другими людьми − возвышается кирпичная стена, оббитая железом. Стена непонимания.

Я стесняюсь того, что со мной произошло, и стесняюсь того, что могло со мной случиться. То, что я забыла промежуток своей жизни – не просто так. Со мной случилось что-то два года назад, когда мне было семнадцать лет, и я все еще безуспешно пытаюсь изгнать из себя это чувство тревоги.

Поэтому я все оставила позади себя.

Я оставила свое прошлое в прошлом и назад пути нет.

… Не считая Кристину – мою эксцентричную соседку по комнате, которая выглядит как девушка рок-певца, − я познакомилась за это время лишь с несколькими людьми. Они все были безликой массой – только благодаря Кристине я способна отогнать от себя навязчивые страхи, способна избавиться от мыслей о том, что же все-таки произошло со мной два года назад, когда я очнулась в грязном переулке перепачканная чужой кровью и с амнезией. Должно быть, это было нечто ужасное, раз я по-прежнему не могу восстановить воспоминания.

***

Субботним утром меня ждало впечатляющее пробуждение: в нашей комнате раздался взрыв, от которого я содрогнулась всем телом и подскочила на кровати, шокировано глядя по сторонам. Несмотря на утренний сумрак, рассеивающийся бледным светом, который просачивался сквозь тяжелые шторы, взгляд быстро нашел Кристину, а она уже с ужасом смотрела на меня; потом опустила взгляд на ковер, и я вслед за ней. Осколки. Очевидно, от той вазы, в которой все то время, что я здесь живу, стояли ужаснейшие искусственные цветы.

− Прости, – наконец выдохнула Кристина, но в ее бодром голосе не было и намека на сожаление. – Эта ваза мне никогда не нравилась. То есть, я не поэтому ее уронила, конечно. Я ее не роняла. – Девушка раздосадовано вздохнула, подтянула на коленях спортивные штаны и опустилась на корточки, чтобы собрать куски стекла. – Эта дурацкая ваза всегда падает. Это был вопрос времени, когда она разобьется.

Если бы Кристина следила за порядком на своем столе этого бы не случилось.

− Мне ее Лиам подарил. Помнишь его? – Я не успела ответить, потому что Кристина поспешно вставила, на секунду вскидывая голову: − Ах ну да, я еще не успела вас познакомить.

Я снова не смогла ничего сказать, потому что соседка перескочила на другую тему:

− Поехали со мной в город. Мне нужны новые пробирки и микроскоп. Из-за этой фиговины − под которой я подразумеваю вазу Лиама − я повредила стекло, а я должна сделать несколько опытов. Очень-очень важных опытов!

Вставать с постели, и тем более куда-то ехать (где люди) не особо хотелось, поэтому я слабо промямлила, заранее зная, что Кристина надавит и я сдамся:

− Может в следующий раз?

– Следующий раз именно сегодня, – она сделала то, что я предполагала. − Ты все время сидишь дома и никуда не выходишь. Ты даже с Лиамом не познакомилась, − укорила она. Мне, признаться, было очень любопытно что представляет из себя этот парень, если он завладел всеми мыслями Кристины. Она выглядит независимой девушкой, и, должно быть, Лиам действительно выдающаяся личность, раз она говорит о нем не замолкая.

Кристина выбросила осколки в мусорное ведро, стоящее у ее письменного стола, затем приблизилась ко мне, позволяя заметить, что сегодня ее длинные светлые волосы украшены искусственными фиолетовыми прядями.

− Брось, детка! Ты должна встать прямо сейчас и, наконец, выбраться на улицу. Ты целый день сидишь в четырех стенах, делая свои лабораторные. Если не отвлечешься, в твоем мозгу образуются газы и ты перестанешь мыслить рационально.

− Хорошо, я согласна. − Слова сами собой сорвались с губ, и я вновь убедилась, что со мной что-то не так, раз я даже не могу сказать слово «нет».

− Я тебя убедила, детка! – Кристина вскинула в воздух кулак, и я тихо рассмеялась, одновременно смущаясь.

Я благодарна ей за способность поднять настроение и вытащить меня наружу; благодарна за то, что она оказалась совершенно не такой как я предполагала, впервые встретив в университете и увидев татуировки и озорной взгляд. За то, что не задает вопросы.

Не важно, потому ли это, что она почувствовала мое нежелание говорить о прошлом, или потому, что не хочет говорить о своем – просто Кристина нравится мне, она хорошая.

Хотя… не в шесть утра, когда она включает на своем бумбоксе Saint Asonia «Blow Me Wide Open».

***