Читаем Ад - это космос полностью

Моя неспособность найти выход из этого чудовищного переплетения невидимых коридоров отнюдь не была следствием нагромождения обычных случайностей. Ничего подобного. Это здание, безусловно, было с самого начала задумано как ловушка– лабиринт, сознательно построенный проклятыми туземцами, к мастерству и уровню интеллекта которых я на свою беду привык относиться с презрительным высокомерием. А ведь мог бы насторожиться и заподозрить неладное, зная о их неординарных архитектурных талантах! Теперь стала ясной и цель строительства. Конечно же, это была западня, но западня но простая, а предназначенная для поимки именно нас, людей – недаром же в качестве приманки использовался драгоценннй сфероид. Таким образом местные жители, ведущие непримиримуго войну с собирателями кристаллов, перешли к новой тактике, используя против нас нашу же собственную алчность. Дуайт – если это и впрямь его гниющий труп валяется там в грязи‑оказался первой жертвой. Он, должно быть, попался уже давно и не смог найти выход наружу, в конечном счете сойдя с ума от недостатка воды или израсходовав весь наличный запас хлоратовых кубиков. Да и маска, похоже, не случайно слетела с его лица – скорее всего, это было самоубийство. Он предпочел один роковой шаг медленному ожиданию смерти, сорвав кислородную маску и дозволив губительной атмосфере поставить последнюю точку в этой трагедии. Жуткая ирония судьбы заключалась в самом расатоложении трупа ‑лишь в нескольких футах от выхода, который ему так и не удалось обнаружить. Еще небольшое усилие–и он был бы спасен.

А теперь уже я попался в расставленную ловушку. Попался на радость этим безобразным тварям, стоящим кружком и смеющимся над моей беспомощностью. Мысль эта была невыносимой, и я едва не сошел с ума от отчаяния – иначе чем было объяснить тот факт, что в диком приступе паники, не разбирая дороги, я пустился бежать по невидимым коридорам. В течение нескольких последующих минут я вел себя как настояший маньяк: спотыкался, падал, бросался со всего размаху на стены и в конце концов неподвижно скорчился в грязи ‑задыхающийся окровавленный ком лишенной разума плоти.

Падение меня немного отрезвило, и, медленно поднявшись на ноги, я вновь обрел способность видеть и понимать происходящее. Собравшиеся вокруг зрители в каком‑то особенном однообразном ритме покачивали грудными щупальцами ‑это было похоже на смех; в бессильной ярости я погрозил мерзавцам кулаком. Этот жест вызвал у них прилив издевательского веселья, несколько рептилий даже попытались его спародировать, неуклюже задрав кверху свои зеленоватые конечности. Устьдясь собственной нелепой горячности, я постарался собраться с мыслями и критически оценить ситуацию.

В конце концов мои дела были не так плохи, как у Дуайта. В отличие от него мне была известна вся подоплека случившегося – как говорится, кто предостережен, тот вооружен. Я точно знал, что выход в принципе достижим, и никогда бы не повторил его продиктованного отчаянием поступка. И потом, мертвое тело – или скелет, который останется от него в скором времени ‑служило мне постоянным ориентиром, находясь вблизи отверстия в наружной стене, так что мои терпение и настойчивость рано или поздно должны были принести плоды.

С другой стороны, я имел дополнительное осложнение в лице окружавших здание рептилий. Как я уже убедился на примере этой ловушки, чей невидимый материал превосходил все известные достижения земной науки и техники, мне ни в коем случае нельзя было недооценивать способности своих противников. Даже лучевой пистолет не давал полной гарантии успеха; быстрота и решительность – вот что должно было стать моим главным оружием в предстоящей схватке. Но прежде следовало выбраться на открытое место – если только я не найду способ заманить рептилий внутрь лабиринта. Осмотрев пистолет и пересчитав запасные обоймы, я внезапно задался вопросом: какое действие может оказать разряд боевого луча на невидимую стену? И почему я с самого начала не использовал этот вполне вероятный шанс на спасение? Мне ничего не было известно о химическом составе преграды – быть может, огненный луч разрежет ее в мановение ока, как кусок сыра. Выбрав для эксперимента стену, отделявшую меня от трупа, я разрядил свой пистолет почти в упор, после чего пощупал кончиком ножа то место, куда был направлен луч. Никаких изменений. Я видел, как пламя растекалось в стороны, едва соприкоснувшись с прозрачной поверхностью – стало быть, и эта моя надежда оказалась тщетной. Приходилось вновь возвращаться к старому испытанному способу; мне предстояло долгое и утомительное исследование всех закоулков хитроумного сооружения.