Читаем Ад - это космос полностью

Она видела другие скуттеры, описывающие петли в темноте, собирающие части разорванной обшивки корабля, цеплявшие их и тащившие обратно. Лингвисты как обычно работали вместе, деля один скуттер. Роян Кристоферис был один, работая в мрачной тишине. Меланте пришлось пригрозить ему применением силы, чтобы он присоединился к ним. Ксенобиолог был уверен, что все это – очередная ловушка, что когда они окажутся снаружи, «Летящий сквозь ночь» включит гиперпривод и улетит, оставив их на верную смерть. Его подозрения еще больше подогрел алкоголь – от него так и несло, когда подгоняемый Мелантой и Д'Бранином он надевал скафандр. У Кэроли тоже был скуттер, а также молчаливый пассажир – Агата Марий‑Блек, спящая в своем комбинезоне после свежей порции лекарств, привязанная к сидению экипажа.

Пока ее коллеги работали, Меланта ждала Ройда Эриса, время от времени разговаривая с ним по радио. Лингвисты не привыкли к невесомости и почти непрерывно жаловались, находя однако время для ссор. Кэроли приходилось то и дело успокаивать их. Кристоферис почти не говорил, а если и открывал рот, его комментарии были сухи и язвительны. Он все еще был зол. Меланта проводила его взглядом, когда он пролетал в ее поле зрения – прямая фигура в облегающем черном скафандре, крепко держащаяся за руль скуттера.

Наконец, круговой шлюз на вершине ближайшей из главных сфер «Летящего» открылся, и из него вылетел Ройд Эрис.

Она смотрела, как он приближается, гадая о его истинном внешнем виде. Воображение предлагало дюжину противоречащих друг другу обликов. Его изысканный, культурный, пожалуй, слишком формальный голос и способ говорить напоминали ей иногда темнокожих аристократов ее родного Прометея, волшебников, играющих с человеческими генами и забавляющихся странными сложными играми в общественное положение. В другой раз его наивность заставляла представить его как неопытного юношу. Голограмма, которой он пользовался, изображала молодого мужчину, несколько утомленного, однако по его собственным словам он был значительно старше. Впрочем, когда он говорил, Меланте было трудно представить, что она слушает старого человека.

Она почувствовала дрожь возбуждения, когда он приблизился. Его скуттер и скафандр беспокояще отличались от тех, которыми они пользовались. Это сделано чужаками, подумала она и быстро отогнала эту мысль. Такие отличия ничего не доказывали. Скуттер Ройда был большим – длинная овальная плоскость с восемью снабженными суставами рабочими руками, торчащими из‑под нее, как ноги металлического паука. Под пультом управления был смонтирован высокоэнергетический лазер, грозно выдвигающий вперед свое длинное рыло. Скафандр Ройда был гораздо массивнее, чем старательно спроектированные Академией вакуумные костюмы, которые они носили, с горбом между лопатками, вероятно, скрывающим усилитель, и стрелками на руках и шлеме. Все вместе приводило к тому, что фигура казалась тяжелой, горбатой и деформированной.

Однако, когда он приблизился настолько, что Меланта смогла увидеть его лицо, оказалось, что оно совершенно обычное.

Белое, очень белое – таково было первое впечатление. Белые, коротко подстриженные волосы, белая щетина на резко очерченном подбородке, почти невидимые брови, под которыми беспокойно бегали глаза, большие и ярко‑голубые – лучшая из черт его облика. Кожа его была бледной и без морщин, почти не тронутая временем.

Он выглядит скованным, подумала она, и возможно, несколько испуганным.

Ройд остановил свой скуттер возле нее, среди искореженных руин, которые были грузовым трюмом номер три, и внимательно осмотрел разрушения, хаос мусора, который когда‑то был телами, кровью, металлом, стеклом, пластиком. Теперь их было трудно различить, они перемешались, сплавились и замерзли.

– У нас много работы, – сказал он. – Можно начинать?

– Сначала поговорим, – ответила она, подвела свой скуттер ближе и вытянула руку в его направлении, но расстояние было слишком велико: их разделяла ширина корпусов двух скуттеров. Меланта отступила и повернулась вверх ногами, потом снова направилась в его сторону, остановив скуттер прямо поднад его экипажем. Их руки в перчатках встретились, соединились, разошлись. Меланта уточнила высоту, и их шлемы соприкоснулись.

– Я коснулся тебя, – сказал Ройд дрожащим голосом. – Никогда прежде я никого не касался и никто не касался меня.

– О, Ройд, это не прикосновение, не настоящее прикосновение. Нас разделяют комбинезоны. Но я коснусь тебя, действительно коснусь. Клянусь.

– Ты не сможешь. Это невозможно.

– Я найду какой‑нибудь способ, – уверенно ответила она. – А сейчас выключи свой коммуникатор. Наши голоса будут слышны через шлемы.

Он заморгал и передвинул языком выключатель.

– Теперь мы можем поговорить, – сказала она. Наедине.

– Мне это не нравится, Меланта. Это слишком очевидно. И опасно.

– Другого способа нет, Ройд, я знаю.

– Да, – ответил он. – Я это понял. На три хода впереди, верно? Я помню, как ты играешь в шахматы. Но эта игра гораздо серьезнее, и ты была бы в большей безопасности, делая вид, что ничего не знаешь.