Читаем Ад - это космос полностью

– Другой вариант – это укол эсперона. Он полностью откроет его и на несколько часов десятикратно усилит его чувствительность. Надеюсь, тогда он сможет локализовать опасность, которую пока только чует. Сможет отбросить ее, если она мнима, или расправиться с ней, если она реальна. Однако, псионин‑4 значительно безопаснее. Эсперон – это дьявольское средство с массой побочных действий. Он резко усиливает кровяное давление, порой вызывает гипервентиляцию или апоплексический удар. Известны также случаи остановки сердца. Лесамер достаточно стабилен эмоционально, чтобы вынести такую огромную мощь. Псионин тоже должен нам кое‑что дать. Если признаки паранойи сохранятся, я буду знать, что они не имеют ничего общего с его телепатическими способностями.

– А если нет? – спросил Д'Бранин.

Агата Марий‑Блек двусмысленно улыбнулась.

– Если Лесамер успокоится и перестанет болтать об опасности? Это будет значит, что он перестал что‑либо принимать, верно? А это, в свою очередь, будет означать – есть нечто такое, что можно принимать, и, следовательно, он с самого начала был прав.

Вечером за ужином Тэйл Лесамер был тих и, казалось, витал мыслями гдето далеко. Он ел автоматически, а его голубые глаза казались затуманенными. После еды он извинился перед всеми и отправился в постель, сразу провалившись в тяжелый сон.

– Что ты с ним сделала? – обратился Торн к Марий‑Блек.

– Заблокировала его любопытный разум.

– Нужно было сделать это еще две недели назад, – сказала Линдрен.

– Послушного его гораздо проще переносить.

Кэроли Д'Бранин почти не притронулся к еде.

Наступила искусственная ночь, и призрак Ройда материализовался рядом с Кэроли Д'Бранином, задумчиво сидящим над своим шоколадом.

– Кэроли, – сказало видение, – возможно ли соединение компьютера, собранного твоей командой, с бортовой системой «Летящего»? Твои рассказы о волкринах очаровали меня, и я хотел бы иметь возможность изучить их в свободную минуту по детальнее. Держу пари, что результаты твоих исследований введены в память.

– Конечно, – автоматически ответил Д'Бранин, как будто думая о чем‑то совсем другом. – Наша система уже запущена. Соединение ее с «Летящим» не должно представлять трудности. Я скажу Ломми, чтобы завтра она этим занялась.

В кают‑компании повисла тяжелая тишина. Д'Бранин прихлебывал шоколад и неподвижно вглядывался в темноту, почти не замечая присутствия Ройда.

– У тебя какая‑то забота, – сказал наконец Ройд.

– Что? Ах, да. – Д'Бранин поднял голову. – Прости, дружище. Слишком много на меня свалилось.

– Это связано с Лесамером, правда?

Кэроли Д'Бранин долго смотрел на бледную светящуюся фигуру, потом сухо кивнул головой.

– Да. Можно спросить, откуда ты это знаешь?

– Я знаю обо всем, что происходит на «Летящем».

– Ты наблюдал за нами, – мрачно сказал Д'Бранин, с явной нотой обвинения в голосе. – Так вот откуда взялось чувство, о котором говорил Тэйл, впечатление, что за нами наблюдают. Ройд, как ты мог? Шпионить недостойно тебя.

Прозрачные глаза призрака были безжизненны и ничего не видели.

– Не говори об этом другим, – сказал Ройд. – Кэроли, друг – если мне можно так тебя называть – у меня есть причины, чтобы следить за вами, причины, познание которых ничего тебе не даст. Поверь, я не собираюсь вредить вам. Ты нанял меня, чтобы я довез вас до волкринов и обратно, и именно это я собираюсь сделать.

– Ты уходишь от ответа, Ройд. Почему ты следил за нами? Ты наблюдал за всем? Тебе приятно подглядывать? А может, ты наш враг, и потому никогда лично не выходишь к нам? Подглядывание – это все, что ты собираешься делать?

– Твои подозрения ранят меня, Кэроли.

– А меня ранит твоя неискренность. Как ты ответишь мне?

– У меня везде есть глаза и уши, – сказал Ройд. – На «Летящем» нет места, где можно было бы от меня укрыться. А вижу ли я все? Нет, я смотрю не всегда. Я всего лишь человек, независимо от того, что думают обо мне твои коллеги. Мне нужен сон. Мониторы остаются включенными, но нет никого, кто бы на них смотрел. Я могу сосредоточиться только на одном‑двух изображениях или разговорах одновременно. Я наблюдаю все, Кэроли, но не вижу всего.

– А зачем? – Д'Бранин налил себе новую чашку шоколада, с трудом сдерживая дрожь в руках.

– Я не обязан отвечать на этот вопрос. «Летящий сквозь ночь» – мой корабль.

Д'Бранин отпил шоколада, заморгал и кивнул.

– Ты меня огорчаешь, дружище. Не даешь мне выбора. Тэйл сказал, что за нами наблюдают и, как я теперь вижу, был прав. Кроме того, он говорит, что мы в опасности, что здесь есть что‑то чужое. Это ты?

Голограмма осталась тихой и неподвижной.

– Ты молчишь… Ох, Ройд, что мне делать? Я должен верить ему. Мы в опасности, и, может быть, именно ты угрожаешь нам, поэтому я должен отказаться от полета. Возвращайся на Авалон. Ройд. Таково мое решение.

Дух бледно улыбнулся.

– Так близко от цели, Кэроли? Мы вскоре выключим гиперпривод.

Д'Бранин издал тихий печальный звук откуда‑то из глубины горла.

– Мои волкрины, – вздохнул он. – Так близко… Как мне жаль, что я должен их покинуть… Но я не могу поступить иначе, не могу.