Читаем Ад - это космос полностью

Из нас троих лишь у меня и Норберта имелось при себе оружие, стреляющее пулями. Я отцепила с пояса второй пистолет и передала его Соллис. Она приняла его с благодарностью, сознавая ненадежность выбранного ею энергетического вооружения. Роботов легко уничтожить, если подпустить их на расстояние выстрела. Я не сомневалась, что хирургический режущий инструмент может нанести значительные повреждения, но мы не предоставим им возможности до нас дотронуться. Ни один из этих механизмов не был рассчитан на появление неприятеля. Они вели себя так, словно изучали неисправности корабля, которые требовали ремонта. Роботы могли убить нас, но только по недоразумению: они не понимали, что мы собой представляем.

Однако у нас не было возможности пополнить запас патронов, к тому же ручная перезарядка магазинов под водой – неблагодарное занятие. Когда я уже начала беспокоиться, что нас подавят превосходящим числом нападающих, в моем шлеме зарокотал голос Мартинеса:

– Я готов стрелять. Двигайтесь за мной как можно скорее, когда я высажу вторую дверь.

Оружие демаршистов выпустило заряд, озарив все помещение ярким, слепящим глаза светом. Затем последовал еще один выстрел, и еще один.

– Мартинес, – позвала я, – ответьте.

– Я все еще здесь, – после мучительно долгой паузы откликнулся он. – За первой дверью. Цикл оружия…

Большая часть роботов плыла над нами, их щупальца дергались, как кнуты. Хотелось бы знать, сколько времени пройдет, прежде чем сигналы тревоги достигнут сознания «Найтингейл» и корабль поймет, что имеет дело не просто с локальными повреждениями.

– Почему он не стреляет? – спросила Соллис, раз за разом нажимая на курок пистолета.

– Спортивное оружие. Три выстрела, перезарядка, три выстрела, – пояснил Норберт. – Не скорострельная модель. Но хорошо работает под водой.

– Мы могли бы использовать эти следующие три выстрела, – сказала я.

Голос Мартинеса зажужжал у меня в ухе:

– Готов. Я буду стрелять, пока хватит заряда. Плывите сюда.

Я взглянула на дрейфующую фигуру Николаси, он был так же неподвижен, как в тот момент, когда появился из облака пара, созданного его оружием.

– Я думаю, он мертв, – тихо сказала я. – Но мы все же должны…

– Нет! – резко пресек мою попытку Норберт. – Оставь его!

– Может быть, он просто без сознания.

Мартинес выстрелил три раза, три яркие короткие импульсные вспышки. Я услышала его крик: «Свободно!» – но голос старика изменился. Я поняла, что он, скорее всего, ранен, хотя не могла догадаться, насколько тяжело.

Норберт и Соллис произвели два последних выстрела по роботам, которые все еще пытались подобраться к нам, и бросились мимо меня к шлюзу. Я посмотрела на неподвижного Николаси и почувствовала, что никогда не смогу жить в мире с собственной совестью, если не постараюсь вытащить его отсюда. Я укрепила оружие на поясе и поплыла к нему.

– Нет! – снова заорал Норберт, когда увидел, что я намереваюсь делать. – Оставь его! Слишком поздно!

Я добралась до Николаси и, ухватив правой рукой его шею, притянула голову к своему нагруднику. Со всей силы оттолкнулась корпусом, пытаясь продвигаться с помощью одной свободной руки. Нельзя было сказать, жив Николаси или мертв.

– Брось его, Скэрроу! Слишком поздно!

– Я не могу его бросить! – раздраженно закричала я не оборачиваясь.

На меня и на мой груз неслись три робота, сгруппировав перед собой щупальца. Я поморщилась от их яркого свечения и постаралась сосредоточиться на том, чтобы дотащить нас обоих до спасительного шлюза. Каждый удар ногами, каждый неловкий гребок руки, казалось, выкачивал из мышц последние капли энергии. В конце концов я окончательно выбилась из сил.

Я расслабила руку. Тело Николаси штопором закрутилось вокруг меня, и через щиток я увидела его лицо: бледное, с капельками пота, с напряженными от страха мускулами, но не мертвое и даже не утратившее сознание. Его глаза были широко открыты. Он точно знал, что произойдет, когда я его брошу.

У меня не было выбора.

Сильная рука зацепила мой шлем и потащила. Я видела, как Николаси понесло в сторону роботов, и закрыла глаза, когда они обвили щупальца вокруг его тела и начали выискивать слабые места в его скафандре, словно дети, пытающиеся сорвать обертку с подарка.

Голос Норберта пророкотал:

– Он мертв.

– Он был жив. Я видела.

– Он мертв. Все. Проехали!

Я прорвалась сквозь толщу колышущейся розовой жидкости. Воздух частично выдавился из коридора под напором околоплодных вод, хотя Мартинес пробил в каждой двери дыру размером в человеческий рост. Разорванный, искореженный металл изогнулся черными зазубренными лепестками. Впереди, едва различимые в движущемся пятне света, которое излучали лампы на их шлемах, неловко, по‑крабьи удалялись от разрушенной двери Мартинес и Соллис. Соллис поддерживала Мартинеса, почти волоча его по коридору. Даже при нулевой гравитации приходилось прилагать усилия, чтобы тащить на себе чье‑то тело.

– Помоги ей, – еле слышно сказал Норберт, встряхнув оружие, чтобы извлечь из ствола последние розовые пузырьки.