Читаем Ад - это космос полностью

Она хотела сказать женщине, что арестует ее, как только вернется назад, но та снова ее прервала:

‑ Выходите через черный ход. И не тратьте время попусту. Никого и ничего не слушайте, пока вам не скажут: "Повторяю три раза". Тогда можете выходить из игры.

‑ Ладно. ‑ Бах уже предвкушала, как будет ловить преступника. Вот ее шанс. Обычно люди думают, что работа в полиции состоит из таких погонь и приключений, а на самом деле она скучна, как самая заунывная музыка.

‑ А платье отдайте мне.

Через секунду Бах вышла через черный ход в чем мать родила, но на лице ее сияла улыбка.

Странно. Она вводила цифры одну за другой, и одна за другой они тут же исчезали из памяти. В руках у нее осталась ничего не значащая бумажка. Надпись могла бы быть и на языке суахили.

‑ Никогда не знаешь, что тебя ждет, ‑ пробормотала она и села в двухместную капсулу. Потом рассмеялась, скомкала бумажку и сунула ее в рот. Настоящая шпионка.

Она понятия не имела, где оказалась. Капсула почти полчаса кружила по незнакомым местам и в конце концов остановилась на частной станции подземки, которая ничем не отличалась от тысяч других. Ее ждал мужчина. Бах улыбнулась ему.

‑ Это вас я должна встретить? ‑ спросила она. Мужчина что‑то пробормотал, но так неразборчиво, что она ничего не поняла. Поняв, что Бах не понимает, он насупился.

‑ Извините, но мне не следует никого слушать. ‑ Она пожала плечами, чувствуя полную беспомощность. ‑ Я и не думала, что это сработает.

Мужчина яростно жестикулировал, в его руках мелькнул какой‑то предмет. Бах нахмурилась, потом широко улыбнулась.

‑ Шарада? О'кей… ‑ Но он продолжал размахивать руками, в которых оказались наручники.

‑ Ну ладно, если вам так хочется. ‑ Она протянула вперед руки, и мужчина надел на нее наручники.

‑ Повторяю три раза, ‑ сказал он.

Бах закричала.

Прошло несколько часов, прежде чем ум у нее прояснился. Большую часть этого времени она почти ничего не соображала, только дрожала, хныкала, и еще ее рвало. Наконец она немного пришла в себя. Бах лежала на голом полу в ободранной комнате частной квартиры. Пахло мочой, рвотой, и все вокруг было пропитано страхом.

Она осторожно подняла голову. На стенах видны красные полосы, некоторые свежие и яркие, другие старые, засохшие, почти коричневого цвета. Она попробовала сесть и скорчилась от боли. Кончики пальцев оказались изрезаны в кровь.

Бах подошла к двери, но не нашла даже ручки. Она прощупала все щели. Когда боль в истерзанных руках становилась невыносимой, она прикусывала язык. Дверь не открывалась. Она снова села на пол и обдумала свое положение. Ничего хорошего, но все же кое‑что сделать можно.

Прошло, наверное, часа два, хотя точно она сказать не могла. Дверь отворилась. Вошли тот же самый мужчина, вместе с ним незнакомая женщина. Оба сразу отступили в сторону, опасаясь, чтобы на них не напали. Бах сжалась в дальнем углу и, когда они направились к ней, снова закричала.

В руках мужчины что‑то блеснуло. Цепная пила. В ладони он сжимал резиновую ручку, внутри которой был спрятан аккумулятор. К Бах приближалось пятнадцатисантиметровое лезвие с сотней маленьких зубцов. Мужчина сжал ручку, и пила завизжала. Бах закричала еще громче, вскочила на ноги и прижалась к стене. Ее поза должна была выражать полную беззащитность, и они поймались на эту уловку. Когда Бах ударила мужчину прямо в горло, он чуть‑чуть запоздал с ответным ударом и не успел схватить ее, потому что упал на пол и закашлялся кровью. Бах успела выхватить из его рук пилу.

Женщина была без оружия. Она побежала к двери, но Бах подставила ногу, и женщина упала.

Бах собиралась забить ее до смерти, но слишком резкие движения, видимо, привели в действие мышцы, которые ей сейчас напрягать не стоило. Первая схватка началась неожиданно, и Бах согнулась от боли. Она едва успела выставить вперед скованные наручниками руки, чтобы не удариться животом об пол. Выпустить пилу она не могла, а кончики пальцев болели так, что еще одного удара она бы не вынесла. Все это в одну секунду пронеслось в голове Бах, а в следующую она уже упала на кулаки рядом с рукой распростертой на полу женщины.

Тут же раздалось чуть слышное жужжание, плечо Бах обдало струей крови, еще одна струя обрызгала стену напротив.

Обе они какое‑то мгновение, не отрываясь, смотрели на отрезанную руку. В глазах женщины появилось недоумение, потом она взглянула на Бах.

‑ Никакой боли, ‑ четко произнесла она, затем попробовала встать, но упала снова. Какое‑то время она копошилась, как перевернутая на спину черепаха, из открытой раны потоком лилась кровь. Женщина сильно побледнела и наконец замерла.

Тяжело дыша, Бах неуклюже поднялась, постояла какое‑то время, пытаясь прийти в себя.

Мужчина был все еще жив. Она обвела его взглядом. "Может, он бы и выжил". Затем она посмотрела на пилу, опустилась на колени и коснулась лезвием его шеи. Поднявшись, Бах была уверена, что этот мужчина никогда больше не вынет из чрева матери нерожденного ребенка.

Она поспешила к двери и осторожно огляделась. Никого. Наверное, никто не слышал ее криков, а те, кто был в комнате, теперь мертвы.