Читаем Абсолютист полностью

Красавица — в семнадцать она стала еще красивее, чем была в пятнадцать. Но этого следовало ожидать. Волосы яркого, солнечного оттенка свободно лежали по плечам. Она была стройна и одета со вкусом. Ярко-красная губная помада придавала ей экзотический вид. Интересно, где она ее покупает, — ребята, с которыми я работал на стройке, вечно жаловались, что не могут достать чулки или помаду для своих девушек. Это была редкая роскошь.

— Вот неудобно получилось, правда? — начала она после паузы, и я восхитился ее откровенностью.

— Да, есть такое дело.

— А тебе когда-нибудь хочется, чтобы земля разверзлась и проглотила тебя целиком?

— Иногда, — признался я. — Но в последнее время не так часто.

Она обдумала мои слова — возможно, не очень понимая, что я имел в виду. Я и сам не до конца понимал.

— Как живешь вообще? Выглядишь ты хорошо.

— Да помаленьку. А ты?

— Я работаю на фабрике, ты можешь в это поверить? — Она скорчила гримаску. — Ты мог вообразить, что я окончу свои дни фабричной работницей?

— Ты пока еще никак не окончила свои дни. Нам только по семнадцать лет.

— Там просто ужасно. Но я решила, что должна принести хоть какую-то пользу.

— Да, — согласился я.

— А ты? — осторожно спросила она. — Ты еще не…

— Завтра утром. Рано утром. Олдершот.

— О, я знаю нескольких ребят, которые там были. Они говорят, что там на самом деле не так уж и плохо.

— Еще немного — и я сам выясню, каково там, — сказал я, уже гадая, сколько протянется этот разговор. Слова давались мне с трудом и звучали фальшиво. Я подозревал, что нам обоим хотелось бы отбросить осторожность и говорить друг с другом искренне.

— Ты, наверное, приехал повидаться с родными?

— Да, решил, что неплохо будет увидеть их перед отъездом. В конце концов, может, это в последний раз.

— Тристан, не говори так. — Она протянула руку и коснулась моего предплечья. — А то сглазишь. Так можно накликать беду.

— Извини. Я только хотел сказать, я решил, что это будет правильно — повидаться с ними. Ведь прошло уже… впрочем, я это уже говорил.

Она заметно смутилась.

— Может, присядем на минуту? — Она показала взглядом на скамью, я пожал плечами, и мы сели. — Я все собиралась тебе написать. Ну, не с самого начала. А потом. Когда поняла, как гадко мы все с тобой поступили.

— Ну ты-то уж точно не виновата.

— Нет, но и без меня не обошлось. Помнишь, как мы поцеловались? Под каштаном?

— Ясно, как вчера, — ответил я, слегка улыбаясь. Я чуть не засмеялся от воспоминания. — Мы были совсем дети.

— Может быть. — Она улыбнулась в ответ. — Но я была в тебя до смерти влюблена.

— Правда?

— Еще как. Я очень долго вообще ни о чем другом думать не могла.

Мне было очень странно слышать ее слова.

— Меня всегда удивляло, что из нас двоих ты предпочла меня.

— С какой стати? Ну да, он был очень милый, очень мне нравился, но я ходила с ним только потому, что ты меня отверг. Теперь кажется, что все это было ужасно глупо, правда? Так банально. То, как мы себя вели. Но тогда все это казалось таким важным. Наверное, мы просто выросли.

— Да, — я все еще удивлялся и не понимал, как вообще можно предпочесть меня Питеру. — А Питер? Он еще…

— О нет. Он ушел месяцев восемь назад. Он во флоте, ты разве не слышал? Я иногда вижу его мать, и она мне рассказывает, что у него все хорошо. Да, тут теперь остались одни девушки. Ужас просто. Если бы ты не уехал, мог бы любую выбрать, только помани.

Я видел, что она мгновенно пожалела об этих словах, — стоило им вылететь, как она сильно покраснела и отвернулась, не зная, как спасти положение. Мне тоже стало неловко, и я отвел взгляд.

— Я должна спросить, — наконец отважилась она. — Вся эта история. С тобой и Питером. Это ведь не то, что все говорят, правда же?

— Ну… А что они говорят?

— Питер… ну, он мне кое-что рассказал. Что ты кое-что сделал. Я ему сразу ответила, что он спутал, что такого не может быть, но он настаивал, что…

— Он все правильно понял, — тихо произнес я.

— Ох. Ясно.

Я не знал, как объяснять, и даже не был уверен, что хочу или могу объяснить. Но вдруг, обуреваемый желанием высказаться, повернулся к ней:

— Понимаешь, Питер тут ни при чем. Он и не мог ответить мне взаимностью. Но это всегда было во мне. Со мной всегда что-то было не так в этом смысле.

— Что-то не так? Вот, значит, как ты на это смотришь?

— Конечно, — ответил я, словно это была самая очевидная вещь на свете. — А разве нет?

— Не знаю. Я не уверена, что это так уж важно. Я сама недавно влюбилась в совершенно неподходящего человека. Он получил что хотел и тут же бросил меня. Сказал, что я — неподходящий материал для жены. Уж не знаю, что это значит.

Я тихо засмеялся.

— Извини. Значит, вы с Питером…

— Нет-нет, — она помотала головой, — нет, у нас с ним все кончилось едва ли не сразу после твоего отъезда. Он был лишь жалкой заменой, если честно. Как только ты уехал, мне стало незачем с ним гулять. Я с ним связалась только для того, чтобы свести тебя с ума от ревности, и очень мне это помогло, ничего не скажешь.

— Сильвия, ты меня поражаешь. Как ты можешь такое говорить?