Читаем Абсолем полностью

Ирен не торопилась вставать. Возмущение исчезло из ее взгляда. Теперь она смотрела на преподавателя с любопытством.

— У вас сильные руки. Очень сильные для простого теоретика.

Макс тут же встал, осторожно поставив её рядом с собой.

— Нам придется отложить наш разговор, у меня через пять минут следующее занятие, — сказал он.

К его удивлению, Ирен не стала спорить, возмущаться и требовать, чтобы он отменил ради неё лекцию.

— Хорошо, — неожиданно спокойно согласилась она, — когда мы сможем поговорить?

Макс пожал плечами:

— Когда вам будет удобно?

— Завтра в девять у меня дома. Мой ассистент пришлёт адрес.

Не дожидаясь ответа, Ирен вышла из класса. Макс облегчённо вздохнул.

После занятий он задержался, чтобы оценить тесты группы Z-903. Не любил заниматься этим дома. По большей части все справились неплохо. Без единой ошибки были работы у Трента Лайарда и Захарии Леви. Лира Кристи и еще несколько человек допустили по одной неточности. Остальные ограничились двумя-тремя. Катастрофа была в работе Тилля Лапидуса — всего два правильных ответа. Макс вздохнул. Если у парня такие же проблемы и с другими предметами, то он недолго продержится в колледже, его выпрут после первого же семестра, второго шанса не дадут, учитывая результаты его теста на призвание. Макс выключил свой манипулятор. Он уже собирался уходить, но в дверь постучали. Он удивился — часы показывали без четверти восемь. Двери разъехались, за ними стоял Захария.

— Ты всё это время ждал? — поразился Макс.

Студент кивнул:

— Я хотел извиниться за свою мать.

Он вошёл в кабинет и остановился перед преподавательским столом. Макс встал, обошёл стол и, опершись на него, сложил руки на груди:

— Тебе, в общем-то, не за что извиняться. Нормальная ситуация: родители переживают за своих детей.

Захария опустил голову, снял очки и сделал вид, что протирает их, на самом деле он выгадывал время, чтобы взять себя в руки.

— Это чушь собачья, — неожиданно ругнулся он, — она ничуть за меня не переживает и никогда не переживала. Она была бы счастлива, если бы я вдруг исчез из её распрекрасной, яркой жизни.

— Ты преувеличиваешь, возможно, она не лучшим образом демонстрирует свою любовь, но…

— Единственный, кого она любит, это Тимо, — зло проговорил Захария. — Красавчик, удачный экземплярчик, спортсмен и душа компании, не придерёшься. Такого не стыдно показать миру. Когда к нам приходили в гости с различных каналов или из журналов, мне всегда находилось дело за пределами дома, чтобы я ни в коем случае не попал в кадр.

Видно было, что Захария давно сдерживался. Макс растерянно смотрел на опущенную макушку студента. Он не был специалистом в подобных делах и не знал, что ответить парню. Захария продолжил:

— А потом всё изменилось. После того как пресса раскопала про претензию номер четыре, ее резко осудили. Одна кинокомпания даже расторгла с ней контракт на съёмку очередной семейной комедии. Вот теперь она и пытается всё исправить, везде демонстрирует свою псевдолюбовь ко мне. И я даже не знаю, что хуже — когда она вообще мной не интересовалась или теперь, когда я «любимый сыночек».

— Что за претензия номер четыре? — спросил Макс.

Захария отвел взгляд в сторону и покачал готовой:

— Не важно, я зачем-то вывалил всё это на вас. Это мои личные проблемы. Пожалуйста, извините меня за мать.

И он торопливо выскочил из кабинета. Макс молча смотрел вслед студенту. Это был какой-то сумасшедший семестр. За все восемнадцать лет преподавания на него не сваливалось столько проблем, сколько за последние пару месяцев. Нужно было забыть про всё, как и советовал Захария, но Макс почему-то полез в манипулятор. Получив допуск, он вновь открыл личные дела группы Z-903 и вытащил анкету Захарии. Пролистал параметры, школьные показатели, личные характеристики — ничего интересного. В одной из характеристик Макс заметил знакомую фамилию: Лозовский. Макс прошёл по ссылке. Действительно, характеристику давал психолог Марк Лозовский. Значит, Захария тоже проходил медосмотр в семнадцатом кабинете. Макс ввел дополнительный пароль, чтобы получить доступ к записям Лозовского о Захарии Леви. Открылась еще одна страница, с заключениями психолога: «Всеми силами старается абстрагироваться от собственной семьи. Нигде не упоминает о родстве со знаменитой актрисой (N.B. попросить у мальчика автограф матери). По собственному желанию носит фамилию отца — второго мужа Ирен Клео, с которым актриса рассталась через год после рождения ребёнка. Мальчик замкнут, но любознателен, любит учиться. Не агрессивен, добр».