Читаем Абиссинец полностью

Да, ночной бой — это еще то зрелище, вернее не зрелище, а слышище — видно очень мало, зато слышно много: ужасные крики, какой-то визг, лязг металла, который, похоже уже совсем рядом. Вот в темноте мелькнули какие-то большие тени — это всадники, надо дать знак им, а то они сомнут нас. Приказываю дать еще залп фугасами — один ближе, другой дальше: на дороге за нами — никого. Зато всадники остановились, кто-то рядом гортанно крикнул — я отозвался: «рас Микаэль, рас Искендер». Рядом показались казаки с факелом, кого-то несут, у другого рубаха в крови. Чиркнули спичкой и запалили еще один факел, на той стороне сделали то же самое. При свете факелов осмотрел рану: очень плохо, рубленая рана плеча, лопатка перерублена напополам, очень сильное кровотечение. похоже, что эти придурки на лошадях постарались. Отходит казак… Рядом возник Стрельцов с фельдшером, который сразу стал читать молитву — сделать уже ничего нельзя. Посмотрел второго — там пулевая рана груди, но пуля осталась внутри большой грудной мышцы, похоже, сидит не очень глубоко, легкое не пробито, пены на губах нет, признаков пневмоторакса[8] тоже, то есть, ранение непроникающее, по касательной. Парня надо прооперировать, но утром, сейчас просто темно. Засыпали в раневой канал немного СЦ и наложили повязку. Пока занимался раненым, на свет факела приехал рас Микаэл и стал извиняться, что не разобрали в темноте, приняли казаков за итальянцев, вот кто-то и рубанул саблей казака, они заплатят семье золотом, а виновного найдут и покарают. Спросил; «Больше порубанных нет?». Вроде — нет. Пошел вниз к орудиям, казаки со мной. Да, пушки серьезные, а что если попытаться утащить их в форт? Хотя бы две-три, так как быков взрывами и пулеметом положили.

Увидел Нечипоренко, спросил, как у них обстановка, есть ли потери? Оказалось, потерь среди казаков вовсе нет, все целы, ашкеров Мэконнына в схватке с итальянцами легло около сотни. Сказал, что одного из казаков Стрельцова галласы зарубили, в другом — итальянская пуля, но жизни его пока ничего не угрожает, так что буду оперировать, когда рассветет. Куда делся чертов проводник? Темно, ничего не видно! С обеих сторон в ночи видны светлячки факелов — прибарахляются трофейщики, не дождавшись утра. Вернулась пешая разведка, что ушла вперед, отойдя на две мили — никого не встретили, трупов по дороге не очень много — не более полутора — двух сотен, значит, вражеский арьергард цел, и может напасть с рассветом.

Опять подъехал рас Микаэль, сказал ему, что арьергард Дабормида цел и может напасть с утра. Предложил попытаться увезти уцелевшими быками до форта хоть два орудия, жалко портить такое мощное оружие. Тогда надо прямо сейчас при факелах расчищать дорогу от трупов. Микаэль уехал и скоро раздались крики и ругань, это на всех языках можно определить. Начали освобождать дорогу. Быки потащили пушки, следом пустили мулов, впряженных в зарядные ящики. Подошли артиллеристы одного из расчетов посмотрели заваленное набок орудие, которое все равно взрывать, мы его не поднимем, да и колесо у лафета сломано. Предложил бросить в дуло большую гранату. Принесли пару штук. Фейерверкер перекрестился, вырвал кольцо и закинул гранату в ствол. Приглушенно бухнуло, как в бочке. Попытался открыть замок, не получается, похоже, его впечатало в казенник. Попросил еще гранату и велел всем отойти, вторая граната по сравнению с первой не сделала ничего, просто теперь замок с орудия стало невозможно снять. Удалось освободить еще одно орудие и быки потащили его по дороге, освещаемой факелами из сухой акации. Вроде и третье орудие можно по дороге пустить, может четверку лошадей пристроить? Привели лошадей и попытались запрячь, худо-бедно, но поволокли! Следом и зарядный ящик пошел на удвоенной лошадиной тяге. Вроде, выволокли все, что можно, из орудийного припаса, трофейщики с факелами полезли тут же шарить — нет ли чем поживиться. Нашли: притащили испуганного итальянца — артиллериста в лейтенантском мундире с оторванным рукавом — оказалось, рукав оторвали, пока вытаскивали перепуганного лейтенантика, который прятался под брезентом. Представился как Пьетро Антониелли, и, надо же, по-французски разумеет.

— Петя, — сказал я по-французски, — жить хочешь?

— Си, синьор, — перешел Петруччио на родной язык.

— Тогда держись возле этих бородатых людей и не уходи далеко, а то тебе дикари сразу горло перережут.

Потом нашли еще двоих итальянских артиллеристов, один тяжелораненый с ранением в живот, до утра не доживет, другой со сломанной рукой — придавило повозкой, нашел какие то рейки, обломал и приладил импровизированную шину на сломанное предплечье, подвесив всю конструкцию на шею потерпевшему, используя позаимствованный с трупа ремень.

— Grazie, signor dottore. Сaporale capocannoniere Sergio Sodi (спасибо, господин доктор, Капрал бомбардир Серджио Соди.

— Per favore сaporale Sodi. Generale Princе Iskander (Пожалуйста, капрал Соди, генерал князь Искандер, — хватило моих познаний в итальянском, полученных во время турпоездки в начале нулевых).