Читаем Абиссинец полностью

Потом пришел слуга от Менелика и попросил нас к Негусу. Менелик сидел задумчивый и не в настроении. Я подумал, что надо бы свалить под каким-нибудь предлогом, но тут Менелик спросил меня:

— Рас Александр, для меня стало откровением, что ты так же как и мои люди, можешь пытать, вот Альфред на это точно не способен и большинство европейцев-аристократов, кого я видел, тоже бы этого не стали делать. Из-за чего ты вдруг пришел в такую ярость, как мне сказал Альфред — ты ученый-математик, а они тихие и задумчивые люди, погружены в свои цифры и не тронут даже муху. Может ты сказал ему неправду, я ведь подозревал в тебе военного.

— Ваше величество, по поводу того, что я отстрелил кончик уха стражнику после его фальшивого наказания — я просто хотел узнать правду, а меня нагло обманули, мол «али» все дураки и обвести вокруг пальца их может даже младенец. Второе, узнав, что я знаю правду, начальник стражи выхватил саблю и мог меня просто убить, поэтому я защищался, а потом решил выяснить кто же стоит за всем этим и не остановился перед тем, чтобы причинить боль раненому. Да, я его пытал, но ведь он не хотел сказать правду, а так я узнал имя своего и твоего врага, которого надо опасаться.

— Уже не надо опасаться. Новым дэджазмачем будет твой тесть, рас Мэконнын: если он сумел разбить одного генерала, значит, справится и с другим. А прошлый дэджазмач боялся итальянцев как огня и предлагал уступить им Тиграи, лишь бы они не шли дальше. Кроме придворных интриг, он ни в чем другом не был силен, это ставленник консервативных сил, которые не хотят перемен, лишь бы им жилось сытно.

— Надеюсь, ваше величество, что раненого гвардейца отправили в госпиталь, я ведь вынужденно его пытал (а вот убить меня он пытался не вынужденно, потом бы наврал, что «али» хотел Негуса застрелить, вот и пистолет скрытно носил. Потом бы его покровитель в генеральских одеждах выгородил и еще и наградил за предотвращенное покушение). Да что говорить, ваше величество, вот наш великий реформатор царь Петр не остановился перед тем, что пытал своего сына, а по слухам, и убил его, когда того подговорили консерваторы встать против реформ отца.

— Да, ты говорил о царе Петре, это он воевал со Швецией за выход к морю, а потом построил у моря новую столицу — Петербург, ту, что я видел на картинках в подаренном альбоме.

— Петр не только построил новую столицу, ваше величество, он создал новую армию и флот, чеканил новые деньги по европейскому образцу, велел всем учиться, поощрял развитие отечественной промышленности и науки, а также ещё многое сделал, чтобы Россия встала в ряд с ведущими мировыми державами. Я рассказываю о нем, потому что вижу много общего у вас, ваше величество, и у нашего царя-реформатора, которого теперь все называют Петром Великим.

Потом пошел к артиллеристам, орудия почистили, боеприпасы переложили в ящики, чтобы не было полупустых. Осталось половина шрапнельных зарядов и четверть фугасных, пулеметные ленты набили патронами, оставив по сотне на винтовку и это все, что у нас осталось. В общем, на длительную войну не хватит, только на скоротечную, на, так сказать, блиц-криг. Надо при случае спросить, а как в армии Менелика с боеприпасами, что-то лихо сегодня ашкеры в воздух палили, может у них у каждого по мешку патронов? Спросил своего главарта[4] Новикова, может ли он обучить местный расчет. Новиков ответил, что, конечно, заряжающими и подносчиками снарядов местные могут быть, а вот наводить орудия и стрелять в цель — это вряд ли за неделю научишь, да и нет у нас учебных зарядов, жалко тратить оставшееся га бесполезную стрельбу. С пулеметами проще — целься как в прицел винтовки и нажимай гашетку, а ленту менять быстро научатся, вот если патрон переклинит, то это уже проблема, тут всякие варианты возможны.

Зашел к Букину, он пытался склеить клочки карт. Утешил его, как мог, сказав, что страна эта варварская и дикая, это как в России до Петра. Представь, Андрей, что ты попал к молодому Петру, а тебе строят козни всякие бояре, да еще ты, скажем, голландец, чужак. И ты пытаешься им о военном деле что-то рассказать и чему-то полезному научить, и вдруг выясняешь, что, кроме царя и пары его приближенных, этого никто не понимает и никому дела ни до тебя, ни до твоей штабной науки, нет.