Читаем Абдоминально полностью

«Многие пациенты – возможно, даже большинство – выходят из кабинета врача в замешательстве. Система здравоохранения призвана помочь нам, но из-за высокой загруженности врачи не всегда могут предоставить необходимую информацию, а уж тем более убедиться, что мы понимаем ее и используем в процессе принятия решений».

Всё так. Часы, проведённые в ожидании вердикта врача, не всегда оправданы. За месяц маминого лечения я только и слышу обтекаемые прогнозы. План напрочь отсутствует. Я пытаюсь применять на практике методы, описанные в книге, но даже постановка диагноза надолго затягивается. В подвешенном состоянии сложно не то, что критически мыслить, а вообще мыслить. В такие моменты важно отключить эмоции, не делать поспешных выводов и, конечно же, принимать решения, какими сложными они бы ни казались.

В третьей главе «Что это вообще за врач?» я обнаружила опечатку в подзаголовке «Лечение начинается с ваших взаимоотношений с врЕчом». «Вреч» от слова «врёт»? Не хочу вешать ярлыки, лишь делюсь наблюдением. Хочу, чтобы пациентам больниц уделялось должное внимание и оперативнее назначалось соответствующее лечение.

15 июня, четверг

Мама вчера сразу после выписки пошла к хирургу (тоже с буквой «е» в корне) в поликлинику, которая находится на первом этаже её дома, чтобы продлить больничный и попросить направление на лечение в Московском научно-исследовательском онкологическом институте имени П. А. Герцена или в Московском областном онкодиспансере. Её хирург согласился на второй вариант. Сказал, что в федеральные центры они направления не выдают. И на том спасибо. Всё бы хорошо, но есть ещё один нюанс – мама получит заветную бумажку аж двадцать третьего июня. Я вспомнила, что у меня куплен билет на эту же дату в Новочеркасск, и сдала его.

– Помнишь, ты в мае сказала, что не приедешь ко мне летом? – спросила я у мамы и подумала, что зря это ляпнула. Лучше б она была здорова и ходила на работу. Повод для поездки ужаснейший.

– Помню, – посмеялась она. – Вот жди теперь.

Мама без раздумий согласилась на лечение в Москве. Мало того что ждать направление на биопсию в Ростове тоже пришлось бы девять дней, так ещё и в новочеркасский онкодиспансер фиг попадёшь. Мамина коллега дала контакты знакомого онколога, чтобы она связалась и сходила на приём, пока не уехала. Он сказал, что ничего нового не озвучит и что опухоль неоперабельна. Я психанула и купила маме билет в Москву. Не хочу больше иметь дело с местными незнайками.

– Ма, почему так долго ждать направление от хирурга? – спросила я, мысленно ругая «вреча» за то, что мы опять теряем время. – Можно как-то попросить побыстрее?

– Он сказал, что у них врачебная комиссия проходит один раз в неделю и что чудом выбил для меня это направление. Предлагал лечиться в Ростове, мол, зачем так далеко ехать…

– Даже если один раз в неделю эта комиссия, то ждать пришлось бы точно не девять дней!

– Значит, так надо. Всё идёт своим чередом.

Уж очень медленно идёт. Задалбливать маму своим недовольством бюрократической системой я не стала, лишь попросила заботиться о себе, соблюдать диету и побольше отдыхать, чтобы остались силы приехать в Москву. Я предлагала Никите сопроводить маму и пожить у меня пару дней, но у него начались выпускные экзамены. Хотела выкупить маме всё купе, чтобы она лежала в тишине, но она отказалась и решила поехать в плацкарте со словами: «Я же не инвалид. Не переживай, возьму с собой аптечку».

Теперь я звоню маме трижды в день, как раньше звонила бабушке, когда она ещё не потеряла память. Мы перестали регулярно с ней общаться весной 2022 года. Наверное, она больше никогда меня не узнает, как и не узнает, что её дочь тяжело больна.

17 июня, суббота

На протяжении семи лет, пока жила вдали от дома, я морально готовилась к смерти бабушки и Тишки, потому что все мы невечные, а их возраст уже стремится к обратному отсчёту. Сложно представить, что однажды это случится, но ещё сложнее, что смерть может раньше постучаться в мамину дверь. Эта мысль застала меня врасплох. Я не была к ней готова. Да и как можно подготовиться? Я думаю и думаю о смерти с середины мая нон-стоп, и это невыносимо. Смерть просачивается в мои сны, заставляя просыпаться в поту, проверять телефон и смотреть, когда мама последний раз была онлайн. Я иногда перестаю дышать, чтобы представить, каково это – умереть. Зачемзачемзачемзачем?

Уставилась в экран. И всё.

И всё. И васпщжлиролвкщжровзрладпибывбж…

Вдох.

Я могу дышать. Мама, тоже, пожалуйста, дыши.

Выдох.

Пусть поездка в Москву не станет твоим последним путешествием.

18 июня, воскресенье