И через мгновение Предвечный начинает орать. В воздухе несёт палёным мясом. Он отчаянно пытается закрыться крыльями — но их прожигает буквально насквозь свет ультрафиолетовой бактерицидной лампы.

Наверно, он сумел бы уйти. Даже наверняка — если бы я замешкался. Он почти выбрался из окна, когда я одним за другим выпустил ещё две пули в его голову.

В этот раз я попал. Это было не сложно — расстояние всего пара метров.

Голова будто взорвалась. Из шеи полилось что-то тёмное. Тело будто скукожилось, стало меньше. Предвечный упал на улицу и распластался на грязном бетоне.

Пьер смотрел на меня в ужасе, не сводя взгляда с моего пистолета. Я медленно поднял оружие. Прицелился ему в грудь.

— Скажи. У тебя есть дети? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее.

Тот закивал головой.

— Трое, — ответил он, — два мальчика и девочка.

— Благодари их, — сказал я, — а теперь пошёл с глаз!

Пьера будто ветром сдуло. Удивительно для человека его комплекции.

С телом Предвечного продолжались метаморфозы: он истончался, будто высыхал, и обугливался, хотя никакого огня я не замечал. В воздухе по-прежнему противно пахло горелым мясом и волосами.

— Он… мёртв? — Соня встала с постели и подошла ко мне.

— Не знаю, — честно признался я, — это сложное существо. Возможно, это просто очередной аватар. Как-то слишком легко прошло…

— Да… — согласилась напарница.

И тут я заметил какое-то движение на улице. Снова вскинул пистолет. «Такими темпами я стану похож на Сергея», — мысленно усмехнулся я. С каждым разом целиться в людей становилось всё легче.

К нам приближался какой-то старик. Его седой ёжик резко выделялся на фоне почти чёрного, испещрённого глубокими морщинами лица.

Он увидел оружие, но не выказал никаких признаков страха. Только кивнул, и продолжил идти в мою сторону.

Я медленно опустил пистолет. Угрозы в этом старике не ощущалось.

Когда он вошёл во дворик у нашего дома, он посмотрел на то, что осталось от Предвечного. Поцокал языком, сокрушённо покачал головой. Потом достал откуда-то из складок одежды какой-то небольшой предмет и направился ко мне.

Я вытянул перед собой ладонь и произнёс:

— Стоп!

Старик вздохнул.

— Ну ладно, — сказал он хоть и с сильным акцентом, но по-русски, — стою.

— Кто ты? Что тебе надо?

— Я из тех, кого Ступень называет пограничниками, — ответил старик, — один из наших кланов недавно совершил очень серьёзную ошибку, пытаясь выведать информацию об одном из самых ценных ваших сокровищ. Адепты, которые наслали порчу, уже понесли наказание.

— И?

— Я бы хотел остановить войну, — сказал старик, — возьмите вот. И передайте Эльвире моё почтение. — Он протянул предмет, который только что достал.

Теперь он был достаточно близко, чтобы я разглядел ту самую капсулу, которую отдал колдуну Патрик.

— Но что это? — спросил я.

Старик не ответил. Он продолжал стоять, протягивая мне капсулу.

Мне ничего не оставалось, кроме как протянуть руку и взять её.

— Думаю, оно вам понадобится, — сказал старик, — и большой удачи вам. Я сделаю обряд, чтобы вам повезло. Мы все в этом заинтересованы.

— Я передам, — кивнул я.

— И ещё, — продолжал старик, — если позволите, — он кивнул на останки Предвечного, — при гарантиях не использовать полученные знания против Ступени. Прошу возможности взять образец.

Я поколебался секунду. Потом кивнул.

Старик ответил лёгким поклоном. После этого он достал что-то вроде небольшой лопатки, опустился на колени и собрал немного праха в плотный мешочек.

В этот момент где-то вдали ухнула ночная птица. Я рефлекторно повернулся в сторону звука. А когда снова посмотрел перед собой, старика уже не было.

Глава 11

Остаток ночи мы провели в номере. Да, окно было разбито — но ночь была прохладной, по местным меркам, конечно.

Я не рассчитывал уснуть. Но нужно было хоть как-то восстановить силы: усталость давала о себе знать, а сверхчеловеческих способностей у меня не осталось. Поэтому я просто прилёг на кровать и глядел на звёзды, свет которых не мог заглушить одинокий фонарь на улице.

Соня сидела рядом. Она тоже долго смотрела на улицу сквозь разбитое окно, а потом легла мне под бок и, свернувшись калачиком, задремала.

Разбудил меня шум вертолёта. Я вскочил, схватил пистолет и, спрятав оружие под майкой, выпрыгнул из окна во дворик. Это было удобнее, чем обходить через дверь. Перед этим я бросил Соне, которая тоже успела проснуться: «Оставайся тут». Она кивнула в ответ.

Черный вертолёт заходил на посадку на площади перед древним дворцом. Ещё две винтокрылые машины зависли в воздухе.

В это время зазвонил телефон, который я держал в кармане джинсов.

— Да? — я ответил на вызов с неизвестного номера.

— Наши говорят, что видят тебя, — сказала Эльвира, — у тебя оружие. Спрячь его, пожалуйста, они нервничают.

Я осторожно спрятал пистолет за ремень. Связь оборвалась.

Вертолёт сделал финальный манёвр и приземлился. Из него вышло двое в камуфляже и тактических шлемах с тёмными визорами. Но я их узнал: по жестам, по манере поведения, по фигурам.

Впервые за много дней я испытал настоящее облегчение.

— Соня! — крикнул я, — выходи! Свои!