Читаем А вот и Санта полностью

Он глянул вперёд, но снег не позволил ему разглядеть даже малейший оттенок носа Рудольфа. Доннер и Дэшер сильно раскачивались на ветру - на самом деле все олени в ужасе испражнялись.

Ледяной снег щипал глаза Санты и накапливался на его бороде и густых белых бровях, в то время как сам шторм создавал такую какофонию, что он даже не мог слышать, как сам размышляет об опасном потенциале этого затруднительного положения.

"К чёрту это дерьмо, чувак!" - подумал он, а затем, впервые в жизни, Санта действительно обмочился, и можно было поспорить, что моча жёлтыми льдинками замёрзла у него в промежности в кратчайшие сроки.

Чем сильнее он старался удержать оленей на курсе, тем больше они отклонялись от курса, и в следующий момент он почувствовал, как олени и сани резко сместились в сторону, почти как переключатель на железнодорожных путях. Следующее, что заметил Санта, это то, что он и его олени резко свернули влево. Сила этого внезапного действия заставила Санту потерять сознание, но не раньше, чем он на долю секунды различил причудливую метеорологическую аномалию прямо перед ним: это была сияющая, сверкающая вещь, очень похожая на дыру в бушующем небе, и это отверстие, или перфорация, или что-то там ещё, казалось, имело форму пентаграммы...

* * *

Приступы сильного кашля и одуряющее зловоние заставили Санту очнуться от кошмара, похожего на бесконечную чёрную пелену.

"Святое дерьмо!" - подумал он.

Он чувствовал, что задыхается в невыносимой жаре и влажности; он мог ощутить неприятный вкус зарождающейся тошноты, который мрачно напомнил ему о том давнем времени, когда миссис Клаус случайно подала ему чашку своего знаменитого эгг-нога, который испортился: едкий, скользкий вкус, от которого у него чуть не вывернуло желудок наизнанку. На самом деле он был очень близок к тому, чтобы нанести миссис Клаус несколько ударов тыльной стороной ладони, он был так зол, что готов был устроить жёсткое, анальное изнасилование старой суки прямо там, на глазах у эльфов. (Но, конечно, он сдержался. Санта не бьёт женщин. И не насилует).

Его глаза распахнулись, и снова ударило ужасное зловоние, которое можно было бы назвать зловещей смесью разложения млекопитающих и худшего запаха тела, который только можно себе представить (например, запаха промежности бездомного, который не мылся год), но увеличено в тысячу раз.

И где он был?

Он не мог догадаться, но одно было известно наверняка: он больше не был в зимнем небе, позвякивая бубенчиками и приступая к своему ежегодному долгу - доставлять игрушки всем хорошим маленьким девочкам и мальчикам. Вместо этого он был где-то в помещении, и поначалу всё, что он заметил, были смутными вспышками оранжево-красноватого света, плывущими на фоне полной черноты.

"Ебать! - рассуждал он. - Должно быть, это кошмар!"

Санте не повезло, потому что, когда после огромных усилий ему удалось выбраться из припаркованных саней и встать на ноги, он понял, что стоит в царстве чего-то твёрдого и очень реального. Жара, вне всякого сомнения, была настоящей и настолько сильной, что он лихорадочно скинул с себя свой нелепый красно-белый зимний костюм Санты, прежде чем скончаться от грёбаного теплового удара. Тем не менее, он счёл целесообразным остаться в столь же нелепой шапке Санта-Клауса с белым шариком на конце. Почему? Просто это казалось правильным поступком.

Пот тут же начал капать с его огромных волосатых сисек. Шатаясь, он шагнул вперёд, чтобы проверить своих восемь оленей, которые все стояли, сильно свесившись в упряжи, и задыхались от вони и жары, как и он сам. Даже нос Рудольфа повис, настолько ослабло это прекрасное волшебное животное. Рудольф повернул свою великолепную голову и умоляюще посмотрел на Санту, словно спрашивая:

"Что, чёрт возьми, происходит, Санта?"

Но всё, что мог сделать Санта, это пожать плечами и бесполезно погладить животное по голове, как будто в попытке утешить.

Зрение Санты, казалось, в какой-то степени восстановилось, и хотя его обычно выносливая упряжка оленей теперь стояла несчастная и шаткая, знаменитые сани выглядели целыми, как и чудесный волшебный игрушечный мешок, который стоял до отказа набитый на заднем сиденье саней. В конце концов его воспоминания вернулись в его голову:

"Я был в пути и внезапно влетел в самую гущу шторма, а потом, потом... что-то, казалось, взяло верх над тем местом, куда я направлялся, и... и... я увидел..."

Что?

"Я увидел дыру в небе, светящуюся дыру... в форме..."

Но это было невозможно, не так ли? Он выкинул пагубные мысли из головы и сосредоточился на здесь и сейчас.