– Так ты и не гость – я тебя к себе не звала. А ежели опять пришел угрожать мне гильдией и аптекой моей вознамерился распоряжаться, так можем прямо сейчас распрощаться. Мне о твоих мечтах болтать недосуг, клиентов много!

– Склочная ты женщина, Нина. Я к тебе с уважением поговорить пришел, а ты в крик.

– Ты уже поговорил с Зиновией, думаешь, мне такие речи по нраву?

– Да помолчи же наконец! Дай сказать, зачем пришел.

Нина в раздражении плюхнулась на скамью. Гидисмани покачал головой с осуждением, осторожно опустил зад на сундук с подушками. Вздохнув, высокомерно произнес:

– Ты, говорят, с сикофантом разговаривала. Про мальчика отравленного. Расскажи-ка мне, что выяснила, да в чем тебя обвиняют?

– Меня не обвиняют ни в чем, а рассказывать я тебе ничего не буду. Ядами не торгую, законы не нарушаю. А к тебе сикофант и сам придет, вот с ним и потолкуешь, кому ты яд продал.

– Что ты несешь? – посетитель даже привстал в гневе. – Я не продавал яда никому!

Нина только вздохнула. Ссориться она не любила, но как тут справиться, когда каждый норовит обидеть женщину, за которую заступиться некому.

– Перестань, Лука, – вымолвила устало.

Тот поморщился: имя свое он не жаловал, неблагозвучным ему казалось, все называли его по фамилии. Помолчав, сказал уже спокойно:

– Ты же пойми, не тебя одну обвинять будут. Ко мне сикофант-то тоже приходил, про яды спрашивал да про клиентов, кто что покупает. Вон, по базару слух пошел, что аптекари людей травят. Даже мне это в делах мешает. А с тобой никто церемонии разводить не станет. Так что расскажи лучше мне, бабий ум короток, я тебе помогу.

Нина опять встала:

– Нечего мне тебе рассказывать. Мальчик с синюшным лицом, руки и ноги судорогой сведены, на губах пена, так ты, верно, и без меня это знаешь. Кузнец ничего дельного не сказал про него, мать его в горе и слезах. Хочешь доброе дело сделать – дай ей денег, ей еще двоих кормить. И ступай уже.

– Думаешь, цикута? – шепотом спросил Гидисмани.

– Похоже на то, – осторожно ответила Нина, садясь обратно, – яд-то известный. И пена у мальчика на губах была.

– Я цикуту не держу и не продаю. У тебя покупали?

– Да откуда ж?! Цикуты у нас отродясь не было. Законы чту. Да и не использует ее здесь никто для врачевания. Ядами открыто не торгуют, но без иных трав и корений и не вылечить порой, – аптекарша говорила уверенно, но слова выбирала осторожно. – Ты ж понимаешь, где капля на ноги поставить может, там чаша верную смерть принесет.

– Знаю, знаю. Так ты, Нина, если что выведаешь новое, ко мне приди да расскажи. А то оглянуться не успеем, как претор нас обоих в тюрьму бросит.

– Ты, почтенный, жене указывай, что делать-то. А ко мне сам заходи. Весточку могу послать, если что-то важное разузнаю, а самой мне недосуг с докладами бегать, работы много, – она снова поднялась со скамьи, выпроваживая гостя.

– Непокладистая ты, Нина. Не к лицу женщине такой строптивой быть. Я ж тебе помочь хочу.

– Спасибо за заботу, Лука. Ступай уже.

Аптекарь степенно встал, подобрал полы богатого плаща и вышел. Нина же, как завороженная, проводила взглядом край его желтой туники, показавшейся из-под плаща, – с вышитыми птицами по подолу.

Глава 7

Мазь для лечения ожогов

Приготовить настоянное на зверобое масло. Цветы и листья верхние сушеные умять в сосуд, залить прогретым маслом, чтобы покрыть траву. Закрыть и настаивать три дня или пока не поменяет цвет. Смешать с медом в равных мерах. Меру пчелиного воска растопить, вмешать в масло с медом.

Из аптекарских записей Нины Кориарис

Не зная, что и думать, ослабевшими руками собрала Нина разложенные травы со стола, заперла сундуки. Гидисмани – отравитель? Не может быть. Он, конечно, хвастун, и человечишко недобрый, и на Нинину аптеку глаз положил, но губить душу живую он не станет. Однако же желтая туника с птицами вышитыми…

К Никону, может, пойти? А с чем? Велико дело – у Гидисмани туника шелковая. Опять скажет, бабьи разговоры Нина ведет. Но куда идти-то? Василию тоже надо бы поведать, да когда он еще заглянет.

До заката время есть, решила все же поговорить с сикофантом. Но к важным людям без подношения ходить не слишком мудро, поэтому в корзинку легли недавно купленный кувшин вина, запечатанный воском поверх деревянной пробки, да горшочек с медом.

Нина накинула простой черный мафорий, закрыла аптеку на засов и направилась к эпарху, там у стражников спросит, где сикофанта Никона найти.