Читаем А ты счастлив? полностью

Снова неловкое молчание. Александр не осмелился задавать лишних вопросов – чувство такта не позволило.

– Вы когда-нибудь предавали человека, чтобы вас преследовало это на протяжении долгих лет?

– Нет. Это делает вас несчастным?

– Это мучает мою совесть. Потому что никто никогда не узнает, что я сделал. Вы можете не верить, но бывает так, что живёшь в окружении близких людей много лет, а они даже не догадываются о том, каким ты можешь быть человеком, и человеком ли вообще.

– Что вы, охотно верю! Люди – необычные создания. Сколько людей я встретил на своём пути – я уже и сам плохо помню. Кто-то из них был вполне нормальным, но кто-то рассказывал немыслимые истории, порой даже пугающие, а иногда настолько трогательные, что самому становилось больно. И за много лет своего большого путешествия я пришёл наверняка только к одному – всё проходит. И у вас пройдёт.

– Вы когда-нибудь влияли на судьбу другого человека? Возможно, это был ваш друг или близкий родственник. Может быть жена? Сын? Или дочь? – Александр стал более эмоционально реагировать на высказывания своего собеседника. Ему казалось, что легко говорить, когда не понимаешь чужих проблем. Всё вокруг кажется простым, когда это происходит не с тобой.

Часто мы слушаем то ли советы, то ли чужие мнения – непонятно. Из-за вежливости, или потому что ищем поддержки. Есть ещё одна грань, которая часто стирается рядом с незнакомцем – желание высказаться. Александр не искал поддержки, и его не интересовало чужое мнение. Его душа лишь порывалась рассказать то, о чём он никогда и никому не говорил.

– Я? Нет. Никогда.

– Тогда почему вы так уверенно позволяете себе утверждать, что моё «всё» – пройдёт? – возмутился Александр.

– Думаю, для начала вам нужно всё рассказать – настойчиво сказал Алексей.

– Мне было десять. Тогда нам пришлось переехать в большой город, там я и познакомился со своим первым настоящим другом. Мне тяжело пришлось привыкать к новому месту и к новым людям. В первый же день в новой школе я умудрился упасть с лестницы и разодрать себе колено, но на тот момент было страшнее разорвать свои новые брюки, которые родители с трудом смогли позволить мне купить, – Александр едва заметно улыбнулся. – В тот момент, пока все смеялись, руку подал только один человек – мой новый одноклассник Мишка. Мне тогда хотелось плакать лишь из-за того, что я понимал, как сильно расстроится мама и как будет зол отец. Он пригласил меня домой, сказал, что его мама здорово шьёт, и поможет мне залатать штаны. Оказалось, что Мишка, как и я, хотел стать врачом и спасти весь мир. И мы стали мечтать вместе. Никогда не забуду, как в девятом классе Мишка гулял с белокурой девочкой с параллельного класса: водил её в кино, покупал мороженное, даже копил деньги, чтобы купить ей, как он говорил, «женильное кольцо». Лизка, спустя время, стала гулять с каким-то парнем из старших классов, а мы с Мишкой сожалели о несостоявшейся свадьбе, – Александр посмеялся. – Нет, ну ты только представь, нам было по пятнадцать. Свадьба – как глупо. Мы были вместе всегда. Мама даже говорила о том, что пора начать гулять с девочками, но какие девочки? Мы ходили на тренировки по футболу, затем по хоккею – бросали, учились играть на гитаре – бросали, даже шахматы не заинтересовали нас надолго. Два года в старших классах пролетели как один миг – незаметно. На выпускном мы изрядно подвыпили, а потом всем классом встречали рассвет. Тогда мы обменялись письмами во взрослую жизнь. До сих пор ношу его с собой. Оно уже, конечно, потрепалось, да и буквы не так хорошо читаются, но какая разница, если я знаю его наизусть? На вступительных экзаменах мы друг за друга держали кулачки за дверью, потом радостными воплями поздравляли друг друга с поступлением. Студенты-медики – финишная прямая к мечте. На учёбу мы бросали все силы, первые два года так совсем были невыносимы. Мы часто разговаривали о будущем, рассказывали друг другу о планах. Тогда в двадцать один я впервые встретил свою любовь… – Александр замолчал и о чём-то задумался.

Алексей не смог терпеть долгого молчания.

– Ну, а дальше?