Читаем А теперь об этом полностью

А теперь об этом

Стих может заболетьИ ржавчиной покрытьсяИль потемнеть, как медьВремен Аустерлица.Иль съежиться, как мох,Чтоб Севера сиянье —Цветной переполох —Светил ему в тумане.И жаждой он томим,Зарос ли повиликой,Но он неизгонимИз наших дней великих.Он может нищим жить,Как в струпьях, в строчках рваных,Но нет ни капли лжиВ его глубоких ранах.Ты можешь положитьНа эти раны руку —И на вопрос: «Скажи!» —Ответит он, как другу:Я верен, как тебе,Мое любившей слово,Безжалостной судьбеСтолетья золотого.

Стих может жить нищим, но даже при этом он останется верным нашему времени и будущему времени. Стих у Тихонова очеловечен, и в этом одушевлении — его неотразимая сила. Но есть среди этих строк одна, которая вносит переосмысляющую деталь:

Я верен, как тебе,Мое любившей слово…

Стихотворение обращено к женщине — это не декларация, это — исповедь.

Стих Тихонова масштабен, многогранен, полон энергии.

Живописная сила слова велика. Внутренний мир поэта бесконечно богат. Опыты жизни обширны. Огромный талант сочетается с глубоким умом, с колоссальными знаниями — плодами подвижнического труда. Общественная деятельность высока, ответственна, многообразна. Вклад Тихонова в развитие национальных литератур нашей страны неоценим. Едва ли не все его переводы входят в сокровищницу русской поэзии, такие, как, скажем, переводы стихов Леонидзе:

И в стихи твои просится рев, грозя,—Десять тысяч рек в ожидании.Стих и юность — их разделить нельзя,Их одним чеканом чеканили.

Это он, Тихонов, делал доклад о развитии национальных литератур на Первом съезде писателей. Он первый, одновременно с Борисом Пастернаком, стал переводить грузинских поэтов. Дружба литератур рождалась не на словах, — работа русских поэтов над переводами — творческий подвиг, о котором еще будут написаны превосходные книги.

Однажды Георгий Леонидзе пригласил Тихонова и его жену Марию Константиновну погостить недалеко от Тбилиси в Доме творчества Сагурамо. Сидели на террасе, разговаривали о поэзии. «Смотрите, какой я гостеприимный хозяин, — сказал Леонидзе. — Я организовал для вас радугу». Из этого эпизода родилось стихотворение Тихонова «Радуга в Сагурамо», имеющее глубокий символический смысл:

Она стояла в двух шагах,Та радуга двойная,Как мост на сказочных быках,Друзей соединяя.И золотистый дождь кипелСреди листвы багряной,И каждый лист дрожал и пел,От слез веселых пьяный.В избытке счастья облакаК горам прижались грудью,Арагвы светлая рукаТянулась жадно к людям.А гром за Гори уходил,Там небо лиловело,Всей пестротой фазаньих крылЗемли светилось тело.И этот свет все рос и рос,Был радугой украшен,От сердца к сердцу строя мостВеликой дружбы нашей.

И снова краски — радужная многодветность этого необыкновенно музыкального стихотворения, в котором поэт говорит о природе, словно о человеке: у земли — тело, у Арагвы — рука, облака прижимаются к горам грудью, на листьях дрожат слезы счастья. В этом стихотворении и дружба поэтов. А Тихонов словно рожден для того, чтобы стать певцом этой дружбы.

С 1923 года он стал знакомиться с республиками Кавказа и Закавказья. Пешком и верхом пробирался в высокогорные аулы и селения, жил одной жизнью с горцами, поднимался на снеговые вершины Кавказского хребта, одна из которых носит теперь его имя. В 1926 году началось его знакомство с народами Средней Азии, приобщавшимися к социалистическому укладу жизни. И вот — удивительно! — очерки, написанные почти полвека назад, читаются с увлечением, ибо это не просто деловое повествование, но великолепная поэтическая проза, полная понимания духа народов, глубокого знания их истории, обычаев, быта, и каждый раз их живой облик.

Перейти на страницу: