Читаем А что, если бы полностью

Чем могла бы обернуться победа Синнахериба, царя Ассирии, если бы в ходе войны против коалиции в составе египтян, финикийцев, филистимлян и евреев он сумел захватить в 701 году Иерусалим и разгромить всех своих врагов? С моей точки зрения, в данном случае речь идет об одной из величайших неосуществленных возможностей в военной истории. Возможно, данный эпитет звучит странно по отношению к так и не осуществившейся военной операции, однако тот факт, что поход Синнахериба не привел к падению Иерусалима, имел, пожалуй, большее историческое значение, нежели результаты какого-либо из известных мне сражений.

При этом с точки зрения Синнахериба снятие осады Иерусалима не являлось решением стратегического порядка. Иудейское царство, будучи слабее и беднее прочих его противников, играло второстепенную роль в раскладе военно-политических сил на Ближнем Востоке и было уже достаточно серьезно наказано за дерзкую попытку противостоять мощи Ассирии. Повествующие о ходе всей кампании Синнахериба надписи на стенах царского дворца в Ниневии сообщают, что ассирийское войско захватило в Иудее не менее сорока шести укрепленных городов и заперло иудейского царя Иезекию в Иерусалиме, «как птицу в клетке»[3].

Правда, в отличие от других взбунтовавшихся правителей этого региона Иезекия вернул себе власть, а в Храме Соломона не прерывалось поклонение Яхве. Таким образом, победа Синнахериба над Иудейским царством оказалась неполной — факт, имевший последствия куда более значительные, нежели и сам победитель и кто-либо иной мог себе представить.

Иезекия (годы правления 715 — 687 до н.э.) пришел к власти в весьма непростое время. За семь лето до того, как, взойдя на трон, он стал тринадцатым правителем из дома Давида, соседнее, представлявшее собой более обширную и богатую часть Давидова наследия царство Израильское претерпело страшное бедствие: ассирийское войско под водительством Саргона II захватило столицу Израиля Самарию. Тысячи израильтян были насильственно выведены в далекую Месопотамию. Переселенные на их землю по велению ассирийского царя чужаки стали возделывать заброшенные нивы, но город Самария так и остался лежать в руинах

 Следовало ли из этого, что Бог Моисея и Давида, тот самый Бог, которого все еще почитали в Храме, выстроенным в Иерусалиме Соломоном, не мог более защитить свой народ? Или же Он покарал израильтян и их правителей за неповиновение своей воле и упорное нежелание внять неоднократным предостережениям вдохновляемых свыше пророков?

Вопрос этот представлялся тогда отнюдь не праздным и тем более зловещим, что, если согласиться с версией кары, получалось, что Бог Моисея и Давида наказал народ   избранный   руками   могущественнейшего   государя того времени, хотя ассирийцы поклонялись иным богам и даже не притворялись, будто почитают заповеди Всевышнего. Подобное предположение представлялось идущим вразрез со здравым смыслом, ибо в соответствии с представлениями эпохи боги всегда поддерживали своих приверженцев, и всякая победа, точно так же как и всякое поражение, являлись итогом противоборства не только враждебных человеческих ратей, но и соперничающих богов[4]. Успех ассирийской военной экспансии имел своим следствием ослабление веры покоренных народов в своих исконных богов. Отмеченная тенденция привела к возникновению на Ближнем Востоке своего рода религиозного вакуума, итоговое заполнение какового явилось результатом уникальной духовной реакции народа Иудеи.

Эта реакция стала обретать конкретные черты, когда царь Иезекия встал на сторону религиозных реформаторов, призывавших очистить культ Яхве, сделав единственным местом поклонения ему Иерусалимский храм. Эта программа предусматривала уничтожение «высоких мест» — сохранявшихся в сельской местности капищ, связанных с языческой традицией. Принимая решения, государь почтительно внимал советам получавших божественные откровения пророков, величайшим из которых в те дни слыл Исайя, сын Амоса