— До свидания! Заходите еще!

— Пока! — хором сказали двое парней.

Они направились к выходу, но Себ затормозил у самых дверей, внезапно вспомнив что-то важное.

— Ань, еще кое-что… — Он обернулся к ней. — Квакни, пожалуйста.

— Э? — Араки недоумевающе уставился на Себа, сгибаясь под тяжестью пакета.

— З-зачем это? — Лицо ее побагровело и стало напоминать помидор.

— Да просто так. Ну, квакни, тебе что жалко?

Она в попытках скрыть свое красное от стеснения лицо закрыла его ладонями, ничего не ответив.

— А ради меня квакнешь? Ну-у, пожалуйста.

— К-ква, — прошептала она, запинаясь.

— Я не слышал, можешь чуть громче?

— Ква. — В этот раз было громче, но все равно не слышно.

— Давай еще громче.

— Ква-ква! — она почти крикнула и, осознав это, тут же закрыла лицо руками.

— Спасибо. — Он искренне улыбнулся. — Привыкай, теперь ты у нас Золотая Лягушка, и просить тебя квакать я буду каждый раз, как увижу.

— Угу. — Выдавить из себя что-то большее она была не способна из-за смущения.

К радости Араки белобрысый дошел-таки до дверей, и они, наконец, вышли на улицу.

«24»

Стоило им покинуть теплый магазин, как мороз беспощадно принялся щипать их за лица. Себастьян натянул шарф потуже и, нашарив в кармане пальто пачку сигарет, закурил. Хиро шел медленней, чем ему хотелось бы. Борьба с гравитацией, так сильно притягивающей пакет к земле, не оставляла ему сил еще и на быстрое передвижение. А на разговоры по пути тем более сил не было. В молчании они перешли дорогу и вернулись на снежную аллею. Белобрысый не торопясь курил, погруженный в свои мысли. Пушистый снег ослепительно сверкал, отражая свет полуденного солнца и очаровывая обоих парней завораживающими переливами. Себ запрокинул голову и на пару секунд застыл, смотря на небо.

«Неужели небо ясное?»

Но нет. Небо все еще было затянуто слабыми белесыми облаками. И все-таки местами в этой покрывающей небо ткани находились редкие прорехи, через которые пробивались яркие солнечные лучи. Себ вернул голову в привычное положение и догнал Араки, ушедшего чуть вперед. На душе его царило странное спокойствие. Он не мог найти ни единой причины этому спокойствию, зато тысячи для его отсутствия. Пройдя примерно половину пути, Хиро осознал, что еще чуть-чуть и он выронит пакет, потому потребовал привала. Они свернули к ближайшей скамейке. Поставив пакет рядом, стряхнув снег со скамейки, они сели. Араки пару раз потряс руками, чтобы снять напряжение в мышцах.

— Что это было за «квакни»? — едва отдышавшись, спросил Хиро.

— Долго объяснять, — отмахнулся Себ.

— А мы и не торопимся никуда. И я не отстану, пока не расскажешь.

— Эх. — Он потер переносицу. — Хорошо. У Альф есть много странных, на взгляд Бет, понятий и обычаев. Один из них — сравнение людского мира с миром животных, в котором Беты — травоядные, а Альфы — хищники. Это сравнение не полностью верно, но очень популярно. Большинство Альф, когда на них смотришь, вызывают подсознательные ассоциации с тем или иным животным. Это происходит автоматически, просто всплывает в голове некий зверь, и ты не можешь избавиться от этого сравнения. Отчасти это происходит из-за некоторых схожих черт характера или даже внешности, отчасти из-за способов выживания, к которым эти Альфы прибегают. И это сравнение играет важную роль в становлении Имени.

— Имени? — Араки плохо понял последнее предложение, потому переспросил.

— Да, Имени. Условно Альф можно разделить на 3 группы. Первые: Безъимянные — Альфы-новички, не успевшие никак себя проявить и заработать себе имя. В большинстве своем они слабы и редко живут долго. Как ты понимаешь, отношение большинства Альф к ним соответствующее — как к отребью. Вторые: Именитые — Альфы заслужившие уважение других и сумевшие выжить. Им дают что-то вроде прозвища, которое и подразумевает имя. Обычными именами почти не пользуются. Приобретенное имя потом передается по наследству детям. Вот и Аня — Альфа с именем «Золотая Лягушка». Имя это заработала для их семьи бабушка, потом передала его сыну, а потом внучке. Вот потому я и просил ее квакнуть.

Себастьян запрокинул голову и смотрел на небо, не намереваясь продолжать. По небу плыли, быстро сменяя друг друга, легкие пушистые облака, напоминая взбитые сливки. Они не давили и не угнетали как их густые серо-белые собратья, а скорее дарили чувство легкости и безмятежного спокойствия. Свет, пробивающийся через них, заставлял Себа немного щуриться, но, в целом, не сильно мешал. Он надеялся увидеть голубизну неба через просвет. Зачем-то ему сейчас это было нужно. Он не знал зачем. От размышлений об этом его оторвал Араки.

— А третьи?