Читаем А. А. Прокоп полностью

— Знаете казаки, по своей сути, земледельцы. Это — люди, живущие в непрерывной связи с землей. Главное для них не война, а традиции земледелия, умноженные на врожденное православие, которое пронизывает их до самого основания. Не может казак жить в городе.

Парень похожий на Арамиса, ещё что-то говорил, а Степан внимательно его слушал. Он не пытался перебить говорящего соседа. Ему было смешно, насколько просто чисто, и где-то наивно рассуждал незнакомый молодой человек. Тот смотрел на Степана, и ему казалось, что он делает, для Степана неоспоримое открытие, недаром слушающий ничего не отвечает, а лишь внимательно внемлет его рассказу. Степан же сквозь слова парня уже хорошо различал другую картину. Слова ещё звучали, но всё больше отдалялись, уходили куда-то вверх. Стремились к чистому голубому небосводу, кажется, достигли первого самого низкого облака, — и растворились в нем полностью.

* * *

Пыльная летняя улица незнакомой деревни встретила Степана жарой, и он с нервной быстротой расстегнул воротничок, вытер рукой со лба пот, который выступал не только от температуры наружного воздуха, но и от обилия выпитого самогона. Рядом был Резников, он смеялся и старался подколоть недовольного Выдыша, на тему чего-то известного им, но не Степану. Выдыш терпел, лишь огрызался и делал это так же беззлобно. Чуть в стороне была целая группа вооруженных людей, одетых кто в форму, а кто и без неё. Зато полностью вымерла деревня. Это — Степан отметил мгновенно. Длинная улица, что и была всей деревней, спряталась за каждой дверью, притаилась в каждой ограде, ушла с чуть заметным горячим ветерком и солнцем, через поля ржи и гречихи, что раскинулись по оби стороны длинной улицы, незнакомой Степану деревни.

— Вот тебе батенька и Юрьев день. Что я говорил, где этот недоумок полковник Зайцев? — Резников, то ли говорил, то ли спрашивал, только ему никто не ответил.

— Козулин, мать твою, что там у тебя! — закричал Резников увидев невысокого мужичка в фиолетовой жилетке, в хороших сапогах и бородой точно скопированной с козла.

— Нет никого ваше благородие. Собрали одних стариков, да пару инвалидов.

— Мне тебя сразу убивать или погодить до вечера — улыбнувшись, сказал Резников.

Был он в хорошем настроение. Видно это было сразу и так же сразу передавалось всем тем, кто сейчас находился в компании капитана. Козулин в окружение шестерых солдат, смотрел в землю, ожидая дальнейшего разноса, но ему на помощь пришел Выдыш.

— Нужно прочесать окрестный лес. Далеко они от деревни не ушли. Ждут, когда мы уберемся отсюда.

— Удивляешь ты меня поручик. С каким воинством ты в лес полезешь? Людей потеряем, толку не будет. Проспится Зайцев — протрезвеет. Его люди пусть и гоняют их по лесу. Оружие у этих дезертиров видимо тоже имеется.

— Ещё, как имеется. Ревкомовцы всяко им, что оставили. Они здесь дружно жили. Уговор у них был с теми, кто побогаче — вставил своё Козулин.

— Какой ещё уговор — изумился Резников.

— Друг друга не трогать — ответил Козулин.

— Чушь какая. Это всё до поры до времени — сказал Резников.

— Может у баб спросить с пристрастием. Точное место скажут, где мужья с братьями прячутся, тогда и решать — предложил Выдыш.

— Вон, как раз одна идёт, да ещё с младенцем — произнёс Резников, повернув голову вправо.

По дороге действительно шла молодая женщина с ребенком на руках.

— Кто это? — спросил Выдыш у Козулина.

— Вера Баластова — ответил тот, боясь дальнейшего развития событий.

— У неё, кто из дезертиров есть? — разговор продолжил Резников.

— Шестеро вместе с отцом — ответил Козулин на этот раз, боясь соврать.

— Степа давай поговори с ней. Пистолет к голове, сразу всё скажет — то ли приказал, то ли попросил Резников.

Вера тем временем сравнялась с вооруженной ватагой. Страх не покидал её лица, но развернуться вспять было ещё хуже. Степан перегородил женщине дорогу. Она видела в его руке пистолет — остановившись, ждала вопроса. Степан подошёл вплотную и приставил оружие к голове Веры. Не успел он задать первый вопрос, как Резников поправил Степана.

— Револьвер к голове младенца, Степа.

Степан не ожидал подобного, почувствовал неприятный холодок чуть выше живота, но выполнил указание Резникова.

— Где твои сородичи? Говори, времени у тебя нет, или жизнь твоего ребенка закончится толком не начавшись — вместо Степана произнёс Выдыш.

Вера молчала, не зная как быть. Скажи она, где отец и братья убьют всех. Промолчи, тогда убьют сына, и тогда пусть убьют её.

— Говори, я сказал, времени думать нет — Выдыш подошел близко и в этот момент Вера неожиданно закричала.

— Стреляй сволочь! Стреляй!

Степан посмотрел на Резникова. Ладонь, сжимавшая рукоятку, стала мокрой. Резников кивнул, одобрив убийство младенца. Степан повернулся к Вере, сжавшись, хотел нажать курок, но вместо Веры он увидел Соню, которая спокойно смотрела на него и смущенно улыбаясь, переводила свои глаза, то на него, то на малыша. Степан опустил руку и отошёл на шаг в сторону. Козулин облегченно выдохнул.

— Плохо Степа — безразлично произнёс Резников.