Читаем 99942 [СИ] полностью

Он назвал это "каруселью" – видел в одном из фильмов старый аттракцион с лошадьми, мчащимися по кругу, и лица детей, и морды пластиковых животных, размытые, перепутанные, потерянные. Приступы не были длительными, они всегда уходили. "Карусель" всегда останавливалась.

Крутили у виска друзья, шушукались, спрятавшись под лестницей девчонки, секли двойками учителя. Кличка "Дюза", выданная по фамилии Дюзов, превратилась в "Шиза". Мама, уставшая от работы и женского одиночества, потаскала Максима по врачам, но ничего толкового не узнала и махнула рукой. "У иных, вон, бывает, что кривые да дурные, а этот, вроде, в порядке. Может и само пройдёт".

Само не прошло, и Максим Дюзов сдался.

Привык.

4

Через пару минут обнаружилось, что на всех предметах в профессорском кабинете отсутствуют значки производителя. На телевизоре под наклейкой спрятан логотип "Sony", на телефоне замазан чёрным фломастером значок "Panasonic", под глобусом, который единственный, кажется, остался нетронутым, до неузнаваемости зашкурена гравировка производителя на подставке. Даже надписи на пластмассовых ручках – и те вытравлены.

Максим потёр лоб, поднял с пола скомканную бумажку и крикнул:

– Студент! – В дверном проёме возник розовый, как поросёнок, Захаркин. – А чем ваш профессор занимался?

– Так это… научной деятельностью… – промямлил практикант.

– Шутишь? – прищурился Максим. – Значит, шашлык-башлык отпадает? Давай конкретней.

– Э-эм, так просто и не скажешь…

– А ты успокойся, подумай. Расскажи всё, что знаешь. Что ваш профессор делал? – Максим заметил борьбу на неспокойном лице практиканта и добавил: – Только человеческим языком, представь, что я студент первого курса.

Захаркин слабо кивнул, набрал в грудь воздух, чтобы начать, но не успел открыть рот, как у него за спиной возникла фурия – низенькая женщина с пышной фиолетовой причёской и ярко-красной помадой на неестественно-пухлых губах. Она влетела в кабинет, как самонаводящаяся ракета, и тут же взорвалась неприятным фальцетом.

– Где он, где он?! Куда вы его дели?!

– Вы кто? – раздражённо спросил Максим, внутренне ёжась от пронзительного голоса, который резонировал с костным мозгом.

– Руководитель кафедры прикладной физики, Мариута Аргентиновна Симонян. А вы?! – выпучила глаза фурия.

– Старший следователь Следственного комитета города Москвы, капитан Дюзов, – неохотно ответил Максим. – Вы были знакомы с покойным?

– Что? Как вы сказали… как с покойным?… – перешла на шёпот Мариута Аргентиновна. Похоже, ей стало трудно дышать.

– Он мёртв.

– Как?

– Раз и навсегда.

– Женщина, покиньте помещение, – глухо, будто из бочки, раздался голос участкового, держащего практиканта.

– А? Что?… – Мариута Аргентиновна глотнула воздуха, её глаза приобрели признаки базедовой болезни. А потом она поняла, что ей говорят о теле в коридоре. – А-а… Нет! Того я не знаю, не видела ни разу, носастого этого. С Низамчиком что?! Виталик, – Женщина тронула Захаркина за плечо, – что они с ним сделали? Отстаньте же вы от него. Вцепились, как клещ!

Участковый от растерянности действительно отпустил локоть практиканта.

– Низам Дмитрич исчез… – испуганно сообщил Захаркин с трещинкой в голосе, и, побледнев, посмотрел на Максима.

– Прекратить балаган! – рявкнул Максим, – Глебов! Почему посторонние в кабинете?

– Это я посторонняя?! Это я?! Я не посторонняя! – завопила женщина так звонко, что Максим зажмурился, а криминалист вздрогнул и поспешил выйти.

– Вам знаком человек в коридоре?

– Нет, не знаком, – ответила Мариута Аргентиновна. Она успокаивалась так же быстро, как и вспыхивала, словно две личности сражались за контроль над телом.

– Кем вы приходитесь Низаму Дмитриевичу?

– Я… ему… начальник кафедры, где он… работает…

– Чем занимался профессор?

– Научной деятельностью.

Максим тяжело вздохнул и сжал губы.

– Следователь имеет в виду, чем конкретно? – помог Захаркин.

– А-а, конкретно… так этим, исследованиями.

– Какими исследованиями? – теряя терпение, спросил Дюзов. – Секретными?

Захаркин и Мариута Аргентиновна переглянулись и хором ответили:

– Нет!

– Он работал над квантовым восстановлением сложных биологически активных последовательностей с высоким уровнем организации, – сказала Мариута Аргентиновна.

– А понятней? – попросил Дюзов, вертя в руках скомканную бумажку.

– Людей восстанавливал.

– В институте? – удивился Максим. – За деньги?

– Да нет же! Вы не так поняли… – улыбнулась начальник кафедры, обнажая пожелтевшие зубы. – Это научно-практические исследования, следующий шаг… наша лаборатория, вы же знаете, сейчас это передний край, квантовые восстановления…

Неожиданно глаза у практиканта вспыхнули.

– Наша лаборатория занимается квантовыми восстановлениями, – перебив Мариуту Аргентиновну, принялся выстреливать словами Захаркин, – это когда путём приложения энергии в любой точке пространства можно породить из вакуума совершенно любую элементарную частицу, причём не одну, а множество, да ещё и с заданными свойствами. Мы можем создавать совершенно любые материалы в любом количестве прямо из вакуума.

– И людей?