Читаем 99-й (СИ) полностью

«Что у тебя там происходит? Сестра? Что ты там делаешь?» - Тридцатая пыталась связаться с ней через интерком в капсуле, но сестра даже не замечала этого. Она полностью отдалась своим… сестринским чувствам и аккуратно поцеловала мои губы, забыв про все и вся. Я даже не стал сопротивляться, повторяя все за ней. После, она повторила это. Множество раз. Я даже не заметил, как уснул, обхватив ее талию, слушая ее тихое, слегка усталое дыхание.

Не знаю, сон ли это… Я лишь хочу, чтобы этот сон остался нетронутым. Как ее брат, я должен заботиться о ней. И сейчас… именно этой заботы ей не хватает. Братской.

========== Часть 10. Миг и вечность спустя. ==========

Мой сон был коротким. Длинной в несколько минут. Я провел во сне достаточно времени и мое тело полностью отказывалось от возможности отдыха. И даже если бы я хотел уснуть, в обнимку с моей сестрой, в этот момент меня бы прервала Тридцатая. Капсула открылась, а в мои глаза ударил яркий свет. Я не сразу привык к этому свету, прикрывая глаза свободной рукой, после чего я прищурился, разглядывая знакомую фигуру. Тридцатая разглядывала нас с сестрой, которая тихо спала на мне, положив голову на мое плечо. Вновь взглянув на меня, Тридцатая прижала палец к губам, после чего начала двигать ладонью в свою сторону. Она звала меня. Честно… мне не хотелось покидать свою сестренку в подобные моменты, но Тридцатая звала меня не просто так. Я все еще задавался вопросами. Вопросами настолько огромными, что одному человеку отвечать на них придется часами, если не днями. Она была одним из тех людей, у которых ужe готовы ответы на них. Я аккуратно выбрался из капсулы, поудобнее расположив в ней свою сестру, после чего закрыл двери капсулы. Теперь… меня ожидали ответы.

Я расположился на медицинском столе, рассматривая странные отметки и графы на экранах, прикрепленных к клешням. И пока я лежал на столе, Тридцатая обследовала меня и отвечала на мои вопросы. Отвечала прямо, спокойно, словно она уже давно была готова к этому.

«Тебя принесли в тяжелом состоянии. Ты не реагировал на источники света, тепла, боль, холод… Ты не слышал и не чувствовал, хотя твои глаза были открыты. Все твое тело находилось… в глубокой коме, если оценивать по шкале Глазго. Если говорить простым языком, то ты был близок к состоянию… «Овоща». Твое тело работало, нервные клетки подавали нужные сигналы, но твой мозг был… отключен. Полностью.» - каждое ее слово лишь сильнее вгоняло в меня страх. Я не мог поверить тому, что я был… полумертвым. Все это было правдоподобным и имело смысл, но я не мог понять одной вещи. Что стало причиной? Не успел я воспользоваться паузой для подобного вопроса, как Тридцать третья, отведя глаза на экран, рассматривая графики и показатели жизнедеятельности, продолжала рассказывать мне о всем, что произошло со мной и почему. – «Ты пролежал в подобном состоянии около четырех дней… И я очень сильно рада тому, что все прояснилось и наладилось. Весь твой стресс, накопленный после увиденного в сауне, сильно навредил твоему психическому и ментальному состоянию. Вернуть тебя «к жизни» в подобных случаях… Это можно приравнять к невозможному.»

Четыре дня! Я пролежал в капсуле так долго, и даже не замечал этого. Я начал волноваться за себя, ведь много чего могло произойти за подобный срок. К счастью, моя сестра была жива и здорова. Для меня это было… важнее всего на свете. Пока Тридцатая проверяла мое состояние и пользовалась всеми возможными устройствами, я задался вопросом. Я ведь оказался в коме по одной, единственной причине…

«А что с…» - я хотел произнести: «Тридцать третьей», но взгляд Тридцатой заставил меня замолчать. Она смотрела на меня с гневом в глазах. Этот гнев буквально полыхал в ней, но она была спокойной и тихой. Отодвинув клешню с инструментом к моему лицу, она приблизилась ко мне, обращаясь ко мне с диким, сдержанным шепотом.

- «А как ты думаешь, братец? Что могло произойти с моей любимой сестренкой? Как мне описать то, что ТЫ с ней сделал?»

Дыхание учащалось, сердце билось быстрее. Я ожидал от нее чего-то… болезненного. Она пододвинула инструмент не просто так, и она была готова им воспользоваться. Тридцатая не причинила мне никаких увечий. Она лишь прижимала меня к столу ладонью, надавливая на мою грудь сильнее с каждой секундой, а ее голос становился тише. Свирепее.