День четвертый

Бравик вышел из оперблока и спустился в отделение. Сестра на посту делала отметки в листах назначений, по коридору прохаживались больные. Бравик подошел к кабинету, взялся за дверную ручку. Сестра подняла голову и сказала:

— Григорий Израилевич, вам звонил Сергеев. Сказал, что в три заедет.

— Больше никто не звонил?

— Звонили, — сказала из-за спины Бравика старшая сестра Люда. Она подошла к посту и сказала постовой сестре: — Пошли кофе пить. — Потом сказала Бравику: — Вам звонила некая Ольга. Сказала, что она дома, и чтоб вы позвонили. Она будет дома до пяти.

Бравик посмотрел на часы — плоские, «Полет», на потертом ремешке — половина третьего. Он зашел в кабинет, сел за стол, набрал номер и сказал:

— Оль, здравствуй.

— Привет, Бравик, — сказала Ольга.

— Оль, можно я задержу у себя компьютер на несколько дней?

— Оставь его себе.

— Я верну. Я дал его Худому. Видишь ли, мы обнаружили в компьютере кое-что странное… Ладно, не суть. Ты почему звонила? Нужно что-то сделать?

— Мне надо справку для Витьки. Лена с Витькой едут в пансионат, там есть бассейн, и нужна медицинская справка.

— Ну конечно. Я сейчас напишу. А ничего, что не из детской поликлиники?

— Лишь бы была печать.

— Я напишу и привезу.

— Правда? Ой, это было бы отлично.

— Мы с Геной приедем.

— Замечательно. Приезжайте, я вас покормлю.

Бравик положил трубку, нашел в столе бланк с печатью консультативно-диагностического отделения и написал справку. Зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал Бравик.

— Я внизу тебя жду, — сказал Гена. — Ты освободился?

— Да, спускаюсь.

Бравик переоделся и спустился в вестибюль. Гена стоял у аптечного киоска.

— Чего ты приехал? — спросил Бравик. — Какие-то новости?

— Поехали ко мне, хочу кое-что показать.

— Ладно. А потом съездим к Ольге, хорошо?

Они сели в машину. Гена спросил:

— Зачем ты ездил к Шевелеву?

— Из-за Ольги.

— То есть?

— Вовка оставил завещание.

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны…

— Оформил его, как положено, и хранил в столе. Но Ольгу, представь, это не удивляет. Когда я спросил, почему Вовка в сорок три года пошел в нотариальную контору и по всей форме составил завещание, Ольга отослала меня к Шевелеву.

* * *

Бравик подошел к подъезду Шевелева, набрал код, поднялся на второй этаж и нажал кнопку звонка.

— У! — приветственно произнес Шевелев, отворив дверь. — Заходи.

Бравик шагнул в тесную прихожую, оклеенную вместо обоев наждачной бумагой. На крюке висел горный велосипед, на полу лежали колеса в зимней резине, на двери туалета была старая табличка: ОТДЕЛ КИШЕЧНЫХ ИНФЕКЦИЙ.

— Надевай тапки, — сказал Шевелев. — Чай будешь?

Бравик повесил плащ на педаль велосипеда, положил портфель на колесо, снял ботинки и прошел в комнату.

— Есть матэ, — сказал из кухни Шевелев, — китайский чай есть, и зеленый.

— Все равно.

— Садись, — сказал Шевелев, войдя в комнату. — Я заварил зеленый, сейчас настоится.

Он опустился на пуфик, Бравик сел на диван.

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо.

— Кишкоблудство страшнее наркомании, — одобрительно сказал Шевелев. — Правильно, нефиг жрать после семи.

— Во-первых, я хотел извиниться, — сказал Бравик. — От всех нас извиниться. Мы тебе не позвонили, прости.

— Ничего. Понимаю.

— Это ж как гром среди ясного неба. Никону позвонил из пятнадцатой больницы Игорь Лазарев и сказал, что привезли Вовку…

— Кто позвонил?

— Наш однокурсник. Заведует реанимацией в пятнадцатой больнице.

— Чай принесу, — сказал Шевелев и встал.

Он вернулся через минуту, поставил перед Бравиком пиалу, блюдце с сушками, сел и спросил:

— О чем ты хотел поговорить?

— Я виделся с Ольгой…

— Как она? Витьке-то что сказали?

— Что Володя надолго уехал. На год.

— Типа папа разведчик или геолог, — угрюмо сказал Шевелев.

— Я встретился с Ольгой в Володиной квартире. Я хотел скопировать его фотоархив.

— Да, там много хороших фотографий.

— Ольга сказала, чтоб я спросил тебя про Караташ.

— Пей чай, — сказал Шевелев, — остынет.

Бравик взял пиалу и сделал глоток. Чай был жидкий и безвкусный.

— Оля очень воевала с Вовой из-за восхождений, — сказал Шевелев. — Особенно после того, как родился Виктор.

— Так что такое «Караташ»?

— Гора на Алтае. А почему ты спрашиваешь?

— Кажется, Ольга считает, что с Караташем связаны некие Володины странности.

— Странности… — Шевелев взялся за мочку уха. — У Вовы иногда денег не было, свободного времени не было, покоя в душе. А со странностями у него был полный порядок, просто девать некуда.

— Что с вами случилось на Караташе?

— Не с нами — с ним.

— Но что-то случилось?

Шевелев потеребил ухо и сказал неохотно: