Читаем 81 (СИ) полностью

Начальство требовало провести тщательную проверку всей станции, осмотреть всех заключённых, выслать медицинские отчёты о их состоянии, а также отчёты технические о самой станции и её функциональности, взять пробы воздуха, проверить работу всех трёх систем воздухообеспечения и двух систем водоснабжения, а ещё они желали знать, какова ёмкость станции. Проще говоря, министерство хотело знать всё и чуть больше, чем всё.

И причину столь внезапного интереса объяснить никто не потрудился.

Казуя поставил локти на стол и уронил подбородок на сплетённые пальцы.

Что-то тут не то. Обычная проверка на пригодность? Чушь, он такие проверки проходил не раз, и они отличались от нынешней. Хотят прикрыть тюрьму? Действовали бы иначе. Но что тогда? Зачем уйма лишних проверок? Если бы у них на Зэт хоть одна система дала бы сбой, об этом сообщили бы в министерство немедленно. Если не сообщали ни о чём подобном, значит, всё в полном порядке.

Поразмыслив ещё немного, Казуя по зашифрованному каналу отправил запрос бывшей коллеге по службе ― Анне Вильямс. Анна сейчас работала в отделе разведки и могла достать нужные сведения.

Отключив почтовую систему, Казуя потянулся и постарался вернуться мыслями к приятным вещам. Как раз один из сотрудников принёс его заказ и аккуратно поставил поднос на стол, после чего шустро убрался с глаз полковника.

Казуя сунул нос в одну вазу, потом в другую и довольно улыбнулся. То, что надо. Искоса посмотрел на графин с молоком и потёр подбородок. Рискнуть или нет?

Он достал из ящика стола ампулу с желтоватым порошком. Это средство на Земле можно было купить в любой аптеке или специальном магазине, и как раз в космосе выращивали водоросли, из которых порошок и делали. Совершенно безвредное вещество, не вызывающее привыкания. Иногда его даже использовали в качестве приправы, придававшей блюдам лёгкую остроту и солёность. Особый эффект ― усиление чувствительности и возбудимости. Если высыпать в молоко всё содержимое ампулы, и если Хоаран прикончит всё молоко из графина… В течение двадцати минут после этого ему будет трудно сдерживать эмоции и желания, бороться с возбуждением и сохранять хладнокровие. Вряд ли средство сработает на все сто процентов в его случае, но это лучше, чем ничего. И лучше, чем меры посерьёзнее. Это хотя бы даст Казуе возможность сдвинуться с мёртвой точки и убедить упрямого осла в том, что иных вариантов нет.

Казуя осторожно сжал в ладони хрупкую ампулу и невесело улыбнулся. Хоаран тогда хороший задал вопрос ― почему с ним поступали не так, как с другими. Наверное, если бы Казуя обошёлся с ним так же, как с прочими, это прибавило бы мальчишке сговорчивости. Но если нет? К тому же, сам Казуя искал удовольствий, а Хоаран ― нет. И Казуя хотел его: хотел не сгореть в его огне, а согреться этим огнём изнутри.

Защищать, а не убивать, дарить жизнь, а не её иллюзию… Хоаран напоминал Казуе мечту, воплощённую в реальности. Быть может, это звучало смешно и нелепо, но так он воспринимал упрямого рыжего мальчишку с номером «восемьдесят один».

Интересно, что сказал бы штатный психолог? А программы диагностики? Небось, приписали бы Казуе парочку сочных отклонений от нормы, объяснив это возрастом и желанием обрести подлинного сына. А то и похлеще что могли выдать.

Неважно.

Значение имело лишь одно: впервые после смерти отца Казуя захотел жить, и виноват в этом был Хоаран. Виноват вдвойне, потому что Казуя желал большего, чем просто удовольствие.

Он решительно отломил «носик» ампулы и высыпал порошок в молоко. Достаточно пяти минут для полного растворения.

Прихватив поднос, Казуя отправился в комнату.

У кровати аккуратной стопкой лежали книги, рядом валялись подушки. Простыня разглажена, одеяло сложено в ногах. Над кроватью слабо светили ночные лампы. Серебристой змеёй цепь убегала к приоткрытой двери ванной, из-за которой доносился шум льющейся воды.

Казуя оставил поднос на столе и заглянул в щель, понаблюдал пару минут и принялся раздеваться.

Хоаран стоял под тёплыми струями, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза. И он рукой придерживал цепь, чтобы та сильно уж не звенела.

Казуя подошёл к Хоарану совершенно бесшумно ― он мог в этом поклясться, но в один миг оказался на коленях, ещё и прижали его к стене грудью, причём вокруг шеи обернулась цепь, а в поясницу упёрлось колено.

― Тебе не говорили, что подкрадываться к людям нехорошо? ― прозвучало возле уха.

― Это моя ванная, если помнишь. И я вовсе не подкрадывался. Пусти.

― Мне не хочется.

― Так и будем стоять, как два идиота?

Хоаран неохотно убрал цепь и колено и отступил на шаг назад.

― Я предпочитаю принимать душ в одиночестве. Сам меня сюда упёк, так что жди своей очереди.

Казуя поднялся и бросил быстрый взгляд на Хоарана поверх плеча. Зря, наверное.

― Не люблю ждать. И не вижу причин, чтобы делать из мухи слона. В конце концов, ты просто получил очень выгодное предложение. А ведь всё могло выйти куда хуже. Смысл тебе упираться?