Читаем 64 полностью

Она запнулась; возможно, ей не хотелось обращаться к сыну. За четырнадцать лет ко всему привыкаешь, и трудно что-либо менять. И все же…

– Видите ли, все возможно. Надо исходить из предположения, что мне позвонил ваш сын, – неожиданно для себя произнес Миками. – С ним такое уже случалось? Он кому-нибудь пробовал звонить раньше?

– Нет, ни разу. Хотя наверняка не скажу… не знаю, что он делает, когда меня нет дома.

– У вас радиотелефон?

– А? Да, такой… беспроводной.

– Вот и хорошо. Пожалуйста, скажите ему, что я звоню, и положите телефон рядом с его дверью. Посмотрим, удастся ли мне поговорить с ним.

– Да-да, конечно! – Она заговорила громче. – Пожалуйста… если можно. Это будет чудесно!

Миками услышал шаги. Она побежала; тапочки шаркали по полу. Поднялась по лестнице на второй этаж. Остановилась, окликнула сына. Подобострастие в ее голосе смешивалось со страхом. Послышался шорох; ее шаги стали удаляться. Наступившая потом тишина была мучительной. Миками без труда представил себе телефон, лежащий на полу. Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Миками терпеливо ждал; все его существо сосредоточилось на том, чтобы слушать, не пропустить ни единого звука. Неожиданно он увидел совсем рядом с собой голову Минако.

– В чем дело? – тихо спросила она.

Миками покачал головой, запрещая ей что-либо говорить. Потом махнул рукой, усылая ее прочь.

Ему показалось, будто он что-то услышал. Скрип открываемой двери. Да, определенно дверь! Потом послышался треск помех. Трубку подняли с пола. Миками прижал микрофон к уху так плотно, что все звуки многократно усилились.

Дверь закрылась… Что-то заскрипело – стул или кровать… Уже не сомневаясь, что Хиёси унес телефон к себе в комнату, Миками заговорил:

– Хиёси!

Ответа не последовало. Миками стал ждать. Он не слышал даже дыхания на том конце линии.

– Говорит Миками. Я директор по связям с прессой в префектуральном управлении полиции. Недавно вы звонили по моему номеру.

Ответа не последовало.

– Не удивляйтесь. В наши дни у многих есть…

Миками осекся, потому что вдруг кое-что сообразил. Служа в «Эн-Ти-Ти», Хиёси имел доступ ко всем новинкам. До того, как стал отшельником, он наверняка был хорошо знаком с компьютерными технологиями. И персональный компьютер у него, скорее всего, есть. Значит, можно предположить, что он в курсе того, какое большое распространение получили АОНы. Он в курсе дела и, значит, знает о том, что его номер определился.

Звонок стал криком о помощи.

– Вы прочли мои записки?

Ответа не последовало.

Для Хиёси время как будто остановилось. Остановилось четырнадцать лет назад, в доме Амэмии, когда Урусибара прошипел ему на ухо: «Если случится самое худшее… виноват будешь ты!»

– То, что я написал, – правда. Вы ни в чем не виноваты. – Он услышал судорожный вздох. – Хиёси… – Молчание. – Хиёси, я знаю, что вы меня слышите.

Вот, опять! Миками показалось, что его собеседник куда-то ускользает. И все же… он по-прежнему оставался на линии. Он слушал. Затаив дыхание, ждал продолжения. Миками подумал: «Я должен что-то сказать…» Нужно подобрать такие слова, которые Хиёси услышит. Достучаться до него, до человека, на которого взвалили вину за гибель маленькой девочки, и поэтому он на целых четырнадцать лет отрезал себя от мира.

Миками закрыл глаза и тихо вздохнул.

– Все было ужасно… – начал он. – Конечно, ужаснее всего для самой девочки и ее родителей. Но еще для ее подруг, для школы, для того места, где она жила… Ну, и для нас тоже.

Молчание.

– И для вас, Хиёси. Представляю, какой ужас вы пережили. Вы присоединились к нам в доме Амэмии, хотя никогда раньше вам не доводилось работать на месте преступления. Диктофон не сработал на запись, хотя, когда вы его проверяли, все было в порядке. И с командиром группы вам тоже страшно не повезло… С самого начала следствия нас преследовали неудачи. Срывалось все, что могло сорваться. А в результате погибла девочка. Я понимаю вашу боль. Понимаю потребность винить во всем самого себя. Но Сёко погибла вовсе не из-за вас. Она погибла, потому что ее убил похититель.

Ответа по-прежнему не было.

– Давайте поговорим о неудавшейся записи. Это определенно ошибка. Ошибка, которая дорого обошлась. Но вот что вам необходимо узнать – это была не единственная ошибка в ходе следствия! Ошибки совершались на каждом шагу; ими пестрит все дело. И я говорю не просто так. В ходе следствия все мы так или иначе ошибаемся. Но в тот раз ошибки окончились тем, что нам не удалось спасти девочку. Похититель до сих пор разгуливает на свободе, и вина за это лежит на всех сотрудниках нашего управления. Нелепо утверждать, что в ответе за все один человек. То, что вы чувствуете себя виноватым, – это хорошо. Хорошо потому, что ваши чувства свидетельствуют о вашей порядочности и чуткости. Но взваливать вину на кого-то одного неправильно. С таким грузом не совладает никто. Вину необходимо разделить. Всю боль и все страдания необходимо разделить пропорционально между всеми, кто расследовал то дело. Вы меня понимаете?