Читаем 54 метра (СИ) полностью

– ??? – еще большее недоумение проткнуло маленький мозг моего командира. Дневальный уже тихо ноет, все еще сдерживая смех. А я продолжаю, с видом ревнивого мужа, постепенно повышая тон.

– Я ухожу от той несправедливости, которую терпел от вас! И когда поймете, что меня рядом нет! Точнее, почувствуете пустоту в своей душе и начнете меня искать, то зададитесь вопросом: «А где он?» А я скажу где! В углу! В самом совершенном из человеческих творений. И это будет не просто угол, а место, где нам будет хорошо вдвоем! (БОЖЕ, ЧТО Я ТАКОЕ НЕСУ?)

Дневальный смеется. А командир, постояв в нерешительности и замешательстве, семенящим шагом догоняет меня и хватает за воротник, как паршивого котенка. Он с серьезным лицом шестилетнего ребенка тянет меня обратно, к распределительному щитку и хихикающему дневальному. Витьку тяжеловато это делать. Как-никак восемьдесят килограммов. И поэтому я поддаюсь, давая возможность почувствовать ему свою власть. Пусть хоть на секунду будет счастлив. Он притащил меня в стандартный, впуклый угол для таких экзекуций, как стояние. Оставив меня, он с довольным видом полез обратно в щиток. На его лице читалось умиление в стиле: «А?! Видали?! Как я его? А?! Видела бы меня моя мама, она гордилась бы мной. Ведь большим человеком стал. Надо будет ей рассказать».

Хочу немного повествовать о нашем с АГЕИЧЕМ противостоянии. Это была война. Насыщенная юмором и нестандартными ситуациями, но настоящая война.

Каждое утро перед своим кабинетом он находил баночки с апельсинового цвета жидкостями (ясно, с чем), на которых красовалась надпись «анализы». СВИН не гнушался и спичечные коробки оставлять.

Это работало наше подполье, одним из лидеров которого являлся я. Подполье с каждым днем все больше набирало обороты и придумывало новые акции устрашения.

Идя на камбуз, чтобы покушать, ВИТЕК оставлял на вешалке свою засаленную шинель, карманы которой за несколько минут наполнялись кислыми яблоками или тухлыми яйцами, которые каждый день выдавались в поддержку растущим организмам. Пожертвовать витаминами ради того, чтобы увидеть лицо командира, когда он наденет ее и станет похожим на полный мешок картошки? Легко!

СВИН отвечал за пищевой терроризм и, поэтому скоро АГЕИЧ перестал есть в нашей столовой, обнаружив несколько раз подозрительный кучерявый волосок в своей еде. Те, кто смотрел «Бойцовский клуб» и «Большую жратву» понимает, о чем я говорю. В офицерской еде постоянно обнаруживались нестандартные ингредиенты. Метод получил распространение и на других факультетах.

По выходным, когда в свободное время разрешалось поспать, подполье наносило удар по его самолюбию, поджигая в руках крепко спящих сигареты «Прима». Сырые сигареты тлели очень медленно, наполняя едким дымом весь кубрик. Командир видел это и спрашивал:

– А почему они спят с зажженными сигаретами?

– Это все злоупотребление алкоголем, товарищ капитан первого ранга, – отвечал я. – Нажрались в КАКАШКУ и спят, товарищ командир.

И ВИТЕК бегал, поднимал всех спящих с сигаретами и нюхал их рты на наличие спиртового содержания. А их рты пахли, как и положено пахнуть ртам после сна. Понятное дело, не ромашками. Надышавшись зловониями и отняв у меня очередной порножурнал, он убегал на КПП и звонил маме. Там он долго жаловался в трубку на тяжелую судьбину, а вахтенные сидели и ржали от услышанного. Так весь батальон узнавал о героизме наших партизан и слагал легенды о главных героях.

По ночам командир, словно тень отца Гамлета, перемещался по темному кубрику, скрипя половицами, подсвечивая фонариком лица спящих подчиненных. Он мстил, как и положено призраку. Кого-нибудь стукнет украдкой. Кому-нибудь в лицо мигает фонариком. У кого-нибудь укладку скинет и потопчет, словно петушок курочку.

Укладка – это аккуратно сложенная рабочая одежда с ремнем сверху. За правильность ее сборки мне все мозги выели за годы в военной системе. В таком состоянии тугого свертка одежда не сохнет и к утру остается сырой, как и была вечером. Поэтому я комкаю ее и закидываю в тумбочку. А АГЕИЧ приходит, словно тень, скидывает на пол и топчет одежду моего соседа сверху Штортуна. Тот все время думает, что это я, и злится.

На зачетах и экзаменах ВИТЕК жестит. Он забегает в класс и трясет все бумажки в поисках шпаргалки. А когда находит маленькие клочки исписанного «папируса», как ребенок, начинает прыгать с ноги на ногу с возгласами: «А Попов списывал со шпаргалки!!! Бла-бла-бла!!!» Сволочь, одним словом.