Читаем 54 метра (СИ) полностью

– Это не сон, – сказал я ему и с горящими свечами принялся простукивать ладонью стены и читать ОТЧЕ НАШ. Дойдя до угла, я выводил свечами крест и продолжал идти дальше, произнося молитву. Так я прошел все наши маленькие комнатки на втором этаже и небольшие подсобные помещения первого этажа, пока не остановился у двери в машинное отделение. Это холодное огромное и жуткое помещение величиной с футбольное поле и высотой потолка восемь метров. Я подергал металлическую ручку. Та обожгла меня ледяным огнем. Дверь не открывалась, как будто кто-то навалился с другой стороны всем своим весом и не пускал.

– Да придет царствие Твое!!! – повысил голос я, нараспев крича молитву.

– Да будет воля Твоя!!! На Земле!!! И на Небе!!! – отступив на шаг назад, я огнем очертил крест на двери, и та слетела с петель. Она упала на бетонный пол, подняв с него каменную крошку и пыль, которая, словно дым, клубами завилась в воздухе.

Своему напарнику Диме я велел сидеть наверху и не спускаться ни при каких обстоятельствах. Наверное, зря. Но я не знал, как пойдут дела дальше. Ведь я не герой тупого американского фильма с обязательным хорошим концом. От дверного проема шел могильный холод. Крича молитву и зажмуриваясь, я вошел в машинное отделение, держа перед собой горящие свечи.

– Отче наш, иже еси на небесах! – кричал я, стуча ладонью по стене. Настигнул первый угол и обдал его огненным крестом. В этот момент я что-то почувствовал. Оконные витражи, высотой в несколько этажей, задрожали, а лампы дневного света в глубине потолка громко загудели, глуша мою молитву. Гул усиливался вместе с вибрацией стекол. Искры посыпались на меня из некоторых электрических щитков, в изобилии поставленных по периметру помещения. Лампы начали с треском взрываться и осыпать меня битым стеклом. Страшно, но я, простукивая стену, двигался дальше и орал молитву, зажмурив глаза, чтобы не попали осколки.

– На Земле и на Небе!!!

Я приближался к источнику холода. Словно снег, приложенный к коже, он заставлял меня с каждым шагом делать глубокий вдох. Мороз становился невыносимым, пока я не остановился у искрящегося щитка с высоковольтными проводами. Прикрываясь ладонью, я открыл полностью глаза и увидел, как внутри него мой черный призрак бился в электрических молниях десяти тысяч вольт. Тень постепенно, словно паутиной обвивало разрядами тока, бежавшими по ней вверх и вниз. Выглядело это как отрывок из кино про Хищника. Молитва лилась из моих уст, не прекращаясь. Черный человек наливался молниями, словно прозрачный стакан молока. Его тело стало ярким и искрящимся. Стекла оконных витражей начали разлетаться на куски, со звоном падая на пол. И вдруг ставшее ярким тело приобрело черты молодого парня, у которого были карие глаза и каштановые волосы. Его лицо «украшали» кровоподтеки. Его губы распухли, а нос был сломан. Словно в оковах, он бился в разрядах, и жилы вздувались на его шее. Неожиданно резким рывком он прислонился к моему лбу и закричал. Я закричал тоже. Наши лбы стали срастаться между собой, переплетаясь кусками кожи. Казалось, что острие ножа полосует мою голову, настолько стало больно. Карие глаза все ближе становились ко мне, пока не настал момент, когда мое отражение четко стало мне видно в их безумном блеске. Наступила тишина, как будто кто-то выключил громкость. В моей голове прокручивался сюжет из жизни призрака. Я все видел его глазами. Я видел, как меня долго бьют какие-то пьяные уроды. А затем, побоявшись прокуратуры, кинули меня в этот щиток, изобразив несчастный случай. Пока они тащили меня к нему, я повторял: «Ребята, пожалуйста, не надо. Я никому не скажу. Пожалуйста». Но они все же толкнули меня внутрь…

…Яркая вспышка, словно от удара током откинула меня от его лба. Пролетев несколько метров, я упал на бетон спиной. Ушибся так, что не мог нормально вздохнуть. Дыша маленькими частыми урывками, я пытался встать. Молитва на некоторое время покинула мою голову, освободив место для яркой вспышки физической боли. Побелевшими от напряжения пальцами я сжимал три потухшие церковные свечи. Внутри горячей ладошки они расплавились и превратились в комок воска, из которого выходили три длинных огарка с поднимающимся вверх дымом последних тлеющих искорок. Громкость стала возвращаться с нарастанием, словно шмель, приближающийся к уху. Словно комар, отчетливо жужжащий и вырывающий из сна.