Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

инцидент с подачей петиции гапоновцев царю, Вы из газет, конечно, знаете. Затем диверсия

на Транссибе. Слава Богу, не раньше на несколько месяцев… Возникающие стачки из чисто

экономических буквально по прошествии нескольких часов становятся опасно радикальными,

выбрасывают политические лозунги и требования. Итог ясен – нагайки, аресты и… Ответная

реакция вплоть до террора.

Связаны эти все неудачи, по мнению Государя, конечно же, со стилем работы Вячеслава

Константиновича. Он убежденный государственник, весьма жесткий человек, под его чутким,

неусыпным руководством полиция и жандармы неплохо пресекают и искореняют. По факту

происшедшего, как говорится. Но вот работа на опережение… С этим, увы, проблемы. И пока

просвета никакого не видно. Поэтому…

Перебиваю:

- Мое отношение к методам работы господина фон Плеве, Вы, конечно, знаете?

- Конечно.

- И понимаете так же, надеюсь, по каким именно причинам я намерен НИКОГДА не

общаться с этим… С этим господином лично, а тем более по служебным делам?

Вопрос повисает в воздухе…

Баньщиков внимательно смотрит на меня. Наконец отвечает. Тоже вопросом:

- А если Государь Вас попросит, как тогда?

Так же внимательно смотрю на него:

- Михаил Лаврентьевич… Я, может быть, дерзость сейчас скажу, но если речь пойдет о

моей работе с господином Плеве под одной крышей, то уж лучше высадите меня прямо здесь!

А Государю Императору передайте, пожалуйста, мои верноподданнические глубочайшее

почтение и сожаление. Но с этим человеком в одном ведомстве я не буду служить. Увольте!

Баньщиков, чувствуя, как я распаляюсь, неожиданно улыбается, кладет мне руку на

руку, которой я нервно сжимаю ручку моего саквояжика.

- Сергей Васильевич, дорогой, поставьте обратно свой саквояж, ради Бога. Никто не

собирается Вам предлагать службу под Плеве, или мирить с ним. Придет время, если захотите

– сами во всем с ним разберетесь.

Но тогда, полтора года назад, Вы понимаете… Вас просто очень профессионально

подставили. Совершенно обдуманно. Даже, если здесь уместен такой термин, красиво. И могу

Вас обрадовать, сейчас я уже без сомнения точно знаю, кто именно был режиссером сего

многоходового действа.

Молчу. Хотя вопрос так и рвется…

- Это сделал господин Витте.

- Но…

- Да-да. Именно он. Злейший враг Плеве. Его вполне устраивала ситуация, когда два его

врага грызутся не на жизнь а на смерть.

- Я!? Я враг Сергея Юльевича? Вот уж…

- Это Вы себя не считали его врагом. А вот он считал. Причем весьма и весьма опасным.

И почему, объясню я Вам как дважды два. Вы, милостивый государь, своей так называемой

«зубатовщиной», организовывали рабочих практически в профсоюзы. Пусть зачаточные,

однобокие, ущербные в чем-то, но для фабрикантов и капиталистов не менее от того

страшные. Понимаете чем? Вы же отбирали у них деньги! Для рабочих, конечно, для их

детишек, в проголодь живущих, не себе любимому. Но им-то, господам предпринимателям,

от этого веселее не становилось. Может быть, это были те самые деньги, которые они

планировали отдать эсэрам или эсдекам на дело буржуазной революции!

Другое дело, если бы Вы денежку «отпиливали» себе в карман. С подобными типами

они умеют быстро решать вопросы. Полюбовно. Но Вы – тут другой случай…

Вы попытались изменить для них правила игры в государственном масштабе. Вы радели

интересы государства и не скрывали этого. Вы доказывали Императору, что государство

должно стать арбитром в борьбе труда и капитала. Вы оказались, вдобавок, неподкупным

чиновником! Форменной белой вороной! Моральным уродом в их понимании, и были просто

обречены стать их врагом.

Да Вы, собственно говоря, и сами, не таясь, вызывали их на бой. Ваша идея сдержек и

противовесов – в данном случае «прикормка» рабочих в противовес «нахальной» буржуазии?

Вы ведь в письме к Ратаеву черным по белому свои взгляды предельно четко изложили. По

пунктам. Чистосердечное признание – царица доказательств, не так ли?

- Но, простите, это же частная корреспонденция! Как оно оказалось… Хотя, про «царицу

доказательств» - да… Сильно сказано.

- Поверьте мне на слово, - эта информация ушла не через него. Но, как Вы понимаете,

осведомлен о Вашей позиции по данному вопросу не только я. А кто при Государе Николае

Александровиче всегда был агентом промышленной и банковской буржуазии? Можно сказать

– первейшим выразителем их интересов? Правильно, Сергей Юльевич. И его в Вашем клинче

с Плеве больше устраивала, по большому счету, Ваша голова на подносе, любезный Сергей

Васильевич. А уж без Вас и с Плеве ему справиться было много легче. Только вот незадача –

не успел-с! – Банщиков тонко усмехнулся, - неужели Вы, с Вашей-то проницательностью

легендарной, и не догадывались о таком раскладе?

- Догадывался. Но, к сожалению, уже потом, во Владимире… В тот же момент, к своему

стыду, должен признаться, эмоции взяли верх, увы. Да и доброхоты разные подсобили…

Ежели на чистоту: позже только я понял, что наступил в столице на нечто большее, чем