«Пропала без вести 11 апреля 1991 года. По результатам расследования накоплен огромный полицейский архив. Дело до сих пор не закрыто».

Глава 44

Ложная зацепка.

Сама не знаю почему, но на днях я решила отыскать Уолтера Лэнга.

Спустя годы после имевшего место факта. Но что это был за факт?

* * *

Удивительно, что Уолтер Лэнг, некогда перспективный молодой ученый из Корнелла, теперь преподает в политехническом институте Ренселера, который находится в расположенном неподалеку городе Трой (штат Нью-Йорк).

– Все эти годы. Совсем рядом! Мы могли бы выразить друг другу соболезнования.

(Часто я говорю вслух. Не столько самой себе, сколько для окружающих. Может, кто-то меня слушает? Записывает? Ведь теперь, в XXI веке, если верить молве, всюду натыканы камеры видеонаблюдения.)

Поддавшись порыву, я попросила молодого племянника отвезти меня – за деньги – в город Трой, лежавший на удалении двухсот миль. При условии, что он будет молчать об этом: ни слова родственникам об эксцентричной тетушке Джорджине.

Сейчас мне сорок пять, и я нередко сожалею, что так и не научилась водить машину. У меня нет водительских прав, нет своего автомобиля. «Вольво» М. до сих пор стоит в гараже, и его даже спустя двадцать два года вполне можно было бы «оживить», если бы кто-то задался такой целью. Да, я сожалею, что на занятиях по вождению не проявляла больше усердия, что быстро сдалась, потому что инструкторы теряли со мной терпение или выражали страх, когда я сидела за рулем.

В молодости каждая неприятность приобретает размеры катастрофы. Кажется, если ты раздражена, все должны ходить перед тобой на цыпочках, а ты сама вправе изливать свое недовольство. С возрастом эти обиды юности начинаешь воспринимать как глупые ошибки.

Одно время, недолго, когда я еще посещала старшую школу, М. пыталась научить меня водить машину, но вскоре у нее не выдержали нервы, как и у других инструкторов.

– О, Джиджи! Ты как будто специально стараешься поцарапать папин автомобиль.

Ложь. Я это делала не специально.

Конечно, в Авроре есть такси, которое я по желанию могу вызвать, равно как и воспользоваться услугами своего молодого племянника. Папа все еще сам водит машину, но, правда, с наступлением темноты за руль не садится. Зрение начинает сдавать, хотя ум у него по-прежнему острый, ну или почти столь же острый, каким был когда-то.

После готической красоты раскинувшегося на холмах кампуса легендарного Корнеллского университета грубая урбанистическая архитектура политехнического института Рейнселера повергла меня в шок. Все минувшие годы я воображала, что Уолтер Лэнг по-прежнему работает в Корнелле.

А студентов сколько! Толпы! Я растерялась, сердце болезненно сжалось.

С небольшого расстояния я наблюдала, как из аудитории вышел профессор Лэнг – более грузный и меньше ростом, чем я его помнила, в бифокальных очках, поблескивавших на тусклом зимнем солнце.

Если б я заранее не выяснила, когда и где профессор Лэнг будет читать лекцию сегодня утром, наверно, я бы его не узнала. Куда подевались его жесткие темные волосы? Он полысел, утратил обаятельность Фреда Макмюррея. По ступенькам спускался с осторожностью стареющего человека, который должен беречь коленки и спину.

Впрочем, я тоже больше не была дерзкой молодой Кэтрин Хепберн. Нельзя меня было назвать даже дерзкой стареющей Кэтрин Хепберн.

Мы с ним так и не стали героями романтической комедии. Почему? Как знать? Наши судьбы были – жестоко, безвозвратно – предрешены сценаристами, о существовании которых мы не подозреваем. А раз нам о них ничего не известно, значит, и бросаться претензиями мы не можем.

В одной руке Лэнг нес потертый кожаный портфель, на вид тяжелый. Доброе лицо, сердитые глаза. Вне сомнения, некогда молодой Уолтер Лэнг теперь был примерным семьянином – добропорядочный муж, образцовый отец. Раз ему, по моим прикидкам, немного за пятьдесят, значит, дети у него, вероятно, уже взрослые. На ком же женился Уолтер, потеряв любовь всей своей жизни?

Его жизнь несется, как бурный поток во время весеннего паводка? Или медленно ползет, словно раненая змея? Как моя?

Ты не дал мне шанса, Уолтер. Никто не дал мне ни единого шанса.

Она стояла на пути.

Она всегда стояла поперек дороги.

Мое глупое сердце заходилось в груди. Колотилось быстро-быстро.

– Простите? Профессор Лэнг? Уолтер? Вы меня помните? – с головокружительной торопливостью обратилась я к Уолтеру Лэнгу, хмелея от собственной смелости.

Он вздрогнул, заморгал, удивленно глядя на меня, потом нерешительно улыбнулся.

– Я… не уверен… Вы были моей студенткой, в Корнелле?

«Да», – хотелось ответить мне. Польщенная, я покраснела.

– Боюсь, что нет. Я не училась в Корнелле. Я… я сестра одной женщины, которую вы некогда знали. Младшая сестра…