Читаем 48 улик полностью

Явно не профессиональные натурщики и натурщицы. Но зачем они вообще согласились позировать Элку? Как можно решиться на такое самонаказание?

И все же, пожалуй, «Портреты смертных» были выполнены искусно. Элк обладал проницательностью художника, хотя и злонамеренного, а также техническими навыками для реализации своего видения. Такая предельная точность, реализм крупным планом, словно через мощный телескоп. Должна признать, что сама я так никогда бы не смогла.

Не исключено, что М., пусть и неохотно, восхищалась Элком, невзирая на имеющиеся между ними различия. Наверняка этот хвастливый «мачо» вызывал у нее отвращение, но именно он сам, а не его работы. Я знала, что М. нравились художники, совсем непохожие на нее, – О’Кифф[27], Хоппер[28], Ротко[29], Пикассо, Матисс[30].

Я стояла почти вплотную к портрету Харви, и мне казалось, что я вижу, как от моего дыхания едва заметно шевелятся седые волоски на его упитанной груди. А свисающие гениталии с блестящей кожей, находившиеся прямо у моей левой ладони, были выписаны столь пугающе натуралистично, столь непристойно, что меня аж передергивало от неловкости…

– Эй! Привет.

Вздрогнув, я обернулась: прямо у меня за спиной стоял Элк, очень довольный собой.

– Так и думал, что это вы, мисс Фулмер. Джорджия? Джорджина? Мне показалось, что я увидел вас в коридоре.

Я смутилась, хотела только одного – уйти с этой выставки. Сбежать!

Но в то же время подумала: «Надо же, он переспросил, как меня зовут. Значит, я вызываю у него интерес».

– Зовут меня Джорджина, если вас это интересует, – сухо ответила я, хотя чувствовала, что краснею.

– Ага, Джорджина. Одно из редких офеминизированных мужских имен, которое звучит более мужественно, чем оригинальное имя. Джордж – обычное имя, легко забывается. Джорджина звучит солидно.

«Солидно». Кажется, я поняла, что имел в виду Элк. Не «тяжеловесно», не «несуразно», а значительно, с достоинством.

(Должна признать, что никогда прежде я не задумывалась об этом. Мне казалось, мое имя мне подходит, будто создано для меня – этакого грузного динозавра, бесполого несуразного существа.)

(Мне ужасно не нравилось, что это имя – женский вариант мужского, хотя меня, я знала, нарекли в честь какой-то женщины. Еще одно оскорбление.)

Наверное, Элк сидел в своей мастерской и нервно, нетерпеливо ждал, когда кто-нибудь, помимо студентов, пройдет по коридору в безлюдный холл, чтобы посмотреть выставку.

В лице Элка я увидела некоторое волнение, некий блеск предвкушения. Мой чувствительный нос уловил исходивший от него едва ощутимый запах виски.

– Мне лестно, что вы проявили интерес к моему творчеству. Знаете, несколько «Портретов смертных» хранятся в частных коллекциях – в Авроре, а также в Итаке. Музей правительства штата приобрел у меня большую картину. Музей в Корнинге планирует купить мою работу. У вас есть вопросы о «Портретах смертных»? При создании «Харви» я использовал специальную кисть, чтобы передать текстуру кожи, ее цвет. Я вообще-то смешиваю краски сам.

Элк говорил оживленно, был многословен, открыт для общения, охотно демонстрировал свое публичное «я», упиваясь проявленным к нему вниманием. Наверняка не искушенные в вопросах искусства женщины сочли бы его привлекательным.

Но я к ним не относилась. И не желала выслушивать его напыщенные речи. Сказала Элку, что не располагаю временем. Меня дома ждут. Я и вправду уже припозднилась.

Но Элка это не смутило. Он по-приятельски последовал за мной к выходу. Крупный мужчина, шел он довольно проворно, будто медведь на задних лапах. Словно давней подруге, доверительно сообщил, что на него оказали влияние английский художник Люсьен Фрейд[31] с его «беспощадным взглядом», а также Фрэнсис Бэкон[32].

– Я считаю, что мы образуем единую триаду. Историки искусства это отметят. В середине XX века Фрейд и Бэкон были пионерами стиля, который можно назвать «кошмарное сверхнатуралистичное изображение человеческого тела», а в конце ХХ века Элк развил это видение до его эстетического завершения. И даже пошел чуть дальше!

Какой бесстыдный эгоизм! Фрейд, Бэкон, Элк – через запятую.

– Как и Фрейд с Бэконом, на ранних этапах своего творчества я пережил нападки мещан, – продолжал Элк, – даже, пожалуй, нападки более яростные, поскольку я избрал местом проживания провинциальный городок. Поступали жалобы от нескольких членов попечительского совета колледжа: они называли мои работы «безнравственными», «непристойными», «противными духу христианства». Но у меня пожизненный контракт, они не смеют меня уволить. Это крайне негативно отразилось бы на репутации колледжа Авроры. Принято считать, что здесь учатся только самые лучшие студенты, хотя известно, что треть набора составляют родственники его выпускников, – фыркнул Элк с задумчивым видом.