Читаем 4 вида любви полностью

Но, когда она была еще девочкой, родители своим воспитанием довели ее до того, что по своим эмоциональным реакциям она стала походить на меланхолика, которого можно охарактеризовать как легко ранимого, склонного глубоко переживать даже незначительные неудачи, но внешне вяло реагирующего на окружающее.

И ее сценарные круги по жизни стали похожи один на другой. Все одно и то же. Даже со мной она начала практиковать несколько сценарных ходов. Как обидится — сразу уезжает.

Но после моих семинаров-уроков начала меняться. Раньше она обижалась на несколько месяцев, потом стала обижаться на несколько дней. Сейчас она на меня обижается минут 15–20.

О чем это говорит? Депрессию сразу убрать нельзя. Сразу ничего не получается. Но после специальных психологических тренингов Оксана возвращается к самой себе. И даже на одном из семинаров зачитала свой «Отчет за период…».

Вот цитата из него:

«Я меняюсь. Я чувствую, как меняюсь. Пока даже не знаю, в какую сторону. Мне кажется, главное, что двигаюсь. Совершаю ошибки, ссорюсь с прежде близкими людьми, налаживаю отношения с другими. Иногда неверно и неправильно, но двигаюсь. Заставляю себя слушать свои выступления на семинарах по 5–10 раз. Иногда стыдно слушать себя, иногда горько, иногда нормально…».

Когда я прочел эту цитату, я сделал Оксане замечание: «Как себя надо оценивать? Всегда — по самому высшему результату. А ты — «нормально». Но раз ты свое поведение считаешь «нормой», то случайно на два метра уже не прыгнешь. Надо просто подумать, почему каждый раз не получается «норма».

Тогда Оксана ответила мне так: «Я все понимаю, но если начну себя ругать, что вот зачем говорила то-то и то-то, то опять поверну вспять. Ведь это все я — говорящая визгливым голосом, спорящая с Михаилом Ефимовичем, что-то агрессивно отстаивающая, рыдающая в голос, это все я! Это разные грани меня. Я тогда могла говорить только так, могла что-то доказывать только так. Я не могла, не умела по-другому.

Я понимаю, что я сейчас не приму себя такой разной, для меня дальше дороги нет. Так что я верчусь в кавычках вокруг себя, учусь принимать, понимать и любить.

А когда сама себя приму, то и другие примут, куда же без этого? Стала легче общаться с людьми. С удивлением увидела, что могу дать обратную связь даже бывшему мужу. Для меня это очень странно, потому что обычная моя реакция — обидеться и промолчать.

Я вообще думаю, что могу дать обратную связь безболезненно только тогда, когда эмоционально не вовлечена в ситуацию и не боюсь с человеком испортить отношения. В общем, все потихоньку.

Жизнь движется. Работаю. И недавно, неожиданно для меня, мне в очередной раз повысили зарплату.

Занимаюсь английским 3 раза в неделю. Начала учить логику в московском «Кроссе». Узнала про аспирантуру. Сын поступил на бюджет в престижный ВУЗ как призер олимпиады. Понемножку налаживаю с ним отношения. Недавно он в запале сказал, что с удовольствием съехал бы от меня. Я денег ему не даю и не готовлю, я что — тупая? Первая моя реакция была — слезы. И сквозь слезы — разве живут с родителями, только если они деньги дают и готовят?

А потом я спохватилась — что же я делаю? Человека на чувство вины подсаживаю. Да и цепочку с ним пора рвать.

Говорю ему: «Ты знаешь, мне очень горько это слышать, но я тебя люблю, давай подумаем, может, и правда снимем тебе что-нибудь?» Удивлено он сказал: «Пока нет. Я пока с тобой поживу». Так, согласно вашим терминам, сработал принцип амортизации. Сейчас сын на отдыхе. Надеюсь, что когда он приедет, отношения станут более здоровыми.

Вот такой неожиданный оптимистичный ответ я услышал от своей слушательницы Оксаны. Мне было очень приятно.

Но Оксана поделилась еще двумя «проблемками».

«Чувствую себя одинокой, особенно в выходные, — жаловалась мне Оксана. — Это не то одиночество, когда с самой собой тяжело. Нет, я люблю побыть одна, но когда я хочу.

А вот когда я вынужденно бываю одна, то это тяжело. Я думаю, может быть, у меня слишком много свободного времени?»