Читаем 4. Акбар Наме. Том 4 полностью

Какшал и его братья ехали следом за мирзой и подгоняли его. Несколько бадахшанцев почти настигли мирзу, и казалось, они вот-вот его схватят. Баки Какшал с братьями храбро сражались, стрелами и пулями сдерживая врага, чтобы мирза мог уехать подальше. Таким образом они увели мирзу [Мухаммад Хакима] из опасного места. Мирза Сулейман преследовал его до ущелья Санджад, но поняв, что мирза [Мухаммад Хаким] ушел, был вынужден сделать привал. Обоз мирзы и его людей попал в руки бадахшанцев. По наступлении ночи мирза стал лагерем в одном из ущелий Горбанда и послал в Горбанд людей привезти ему кое-какие вещи, оставленные там. Затем продолжил путь до места, что у котала [перевала] через Хинду Кох. На следующий день пересек котал и прибыл в Мазра-и-Ашраф [Мазари Шариф], принадлежавший узбекам. Оттуда прошел еще один-два перехода. Ходжа Хасан и люди из его окружения хотели отвезти мирзу к Пир Мухаммад-хану, правителю Балха, и попросить у него помощи. Но Баки Какшал не согласился и сказал, что отвезет мирзу к возвышенному Двору. Ходжа Хасан и другие отправились в Балх, а Баки Какшал с братьями и теми, кто с ним согласился, повернули назад и привезли мирзу в Горбанд. Оттуда они направились в Джелалабад через Ису⁵ и Бахру⁶. Потом прибыли в Пешавар, а затем подошли к берегу Инда. Мирза пересек реку и отправил к порогу счастья смиренное прошение вместе с докладом о случившемся. Его послы доставили письмо в Нагарчин. Поскольку судьба благоволит этому возвышенному роду, вести о неприятностях в Кабуле давно уже были получены. В то время Фаридун, дядя мирзы по материнской линии, находился в услужении у Его Величества и получил разрешение уехать в Кабул. Поскольку мирза был молод и беззащитен, Фаридуну предстояло заняться его делами и укрепить на пути преданности, а также позаботиться о том, чтобы всякие подстрекатели не получили возможность поговорить с мирзой [Мухаммад Хакимом]. Мирза Сулейман подошел к Кабулу до того, как Фаридун успел встретиться с мирзой. Когда прибыли

послы Мухаммад Хакима, Его Величество по доброте своей послал к нему Хуш Хабар-хана, одного из придворных есаулов, c приличной суммой денег и товарами, почетным одеянием и особым конем и приказал пенджабским военачальникам отправиться в Кабул и успокоить мирзу Сулеймана. Когда Хуш Хабар-хан приблизился к лагерю мирзы, последний вышел приветствовать послание [Шахиншаха] — прелюдию вечного счастья — и принял его с почтением. Через 276 несколько дней прибыл Фаридун, уехавший еще до Хуш Хабар-хана. Этот недалекий человек, находящийся во власти мыслей, не свойственных разумному мужу, нацелил мирзу, прибывшего после спешного перехода, на Пенджаб и заронил в его голову идею легкого захвата Лахора. Но и этого ему оказалось мало: он стал уговаривать молодого мирзу взять под стражу Хуш Хабар-хана. И хотя мирза, лишенный мудрости, соглашался со злобными планами Фари-дуна, всё же на арест Хуш Хабар-хана не пошел, а однажды вечером послал за ним и повелел уехать. В те времена жил писатель по имени Султан Али, который был выдворен из Агры и приехал в Кабул, где получил титул Лашкар-хана, а также и некий Хасан-хан, брат Шихаб-ад-дин Ахмад-хана, сбежавший из-под стражи и приехавший в Кабул. Эти два негодяя объединились с Фаридуном, замыслив поднять смуту, и, наконец, речи этих льстецов подбили Мухаммад Хакима, не обладавшего дальновидным умом и преданным сердцем, пересечь Инд и направиться в Лахор. Люди его занялись разбоем в Бхере и ее окрестностях. Когда известия об этом достигли пенджабских военачальников, Мир Мухаммад-хан, Кутб-ад-дин-хан и Шариф-хан объединились и стали укреплять крепость, доложив о состоянии дел Двору. Пламя гнева Его Величества вспыхнуло от этих известий, и он приказал собрать войска. Мухаммад Хаким с порочной мыслью, что ему, может быть, удастся обманом и уловками переманить пенджабских военачальников на свою сторону, выступил из Бхеры в Лахор. И стал лагерем за городом в саду⁷ Махди Касим-хана. На следующий день подошел к крепости и стянул свои войска. Пенджабские военачальники сделали вечную удачу Шахиншаха своей твердыней и при помощи пушечного и мушкетного огня не позволили ни одной живой душе подступить к крепости. Каждый