Читаем 2666 полностью

— Речь об убийствах? — спросил он. — Вы думаете, что этот Чучо Флорес в них как-то замешан?

— В них все замешаны, — ответил Амальфитано.

Из «перегрино» вылез молодой высокий человек в джинсах и джинсовой же рубашке. Он закурил, а Роса обернулась к отцу:

— Кто это?

— Ты его никогда прежде не видела?

— Нет.

— Он из судейских, — ответил Амальфитано.

Потом взял дочь за руку и силой увел в комнату. И закрыл дверь. Фейт решил, что они прощаются, и снова подошел к окну. Вылезший из «перегрино» чувак стоял и курил, опершись на капот. И время от времени поглядывал на небо, которое все больше светлело. Он казался совершенно спокойным — стоит себе человек, никуда не торопится и ни о чем не беспокоится, просто созерцает очередной рассвет в Санта-Тереса и оттого счастлив до невозможности. Из соседнего дома вышел мужчина и завел машину. Парень из «перегрино» бросил бычок на тротуар и влез в свое авто. В сторону их дома он ни разу не посмотрел. Из комнаты вышла Роса с маленьким чемоданом.

— Как мы выйдем? — поинтересовался Фейт.

— Через дверь, — отрезал Амальфитано.

Потом Фейт смотрел, словно бы это был фильм, который он не понимал, но почему-то связывал со смертью своей матери, как Амальфитано целует и обнимает дочь, а потом выходит и решительно направляется на улицу. Сначала он видел, как тот пересекает передний двор, затем открывает деревянную калитку с облупившейся краской, потом переходит улицу, как был, босой и нечесаный, и идет к черному «перегрино». Когда Амальфитано подошел, парень опустил стекло, и они некоторое время проговорили — Амальфитано снаружи, а парень внутри машины. А ведь они друг друга знают и разговаривают не первый раз.

— Пора, пойдем, — сказала Роса.

Фейт пошел следом за ней. Они прошли через сад и пересекли улицу, отбрасывая излишне длинные тени, что вздрагивали каждые пять секунд, словно бы солнце крутилось в обратную сторону. Сев в машину, Фейт услышал за спиной чей-то смешок, но, обернувшись, увидел лишь Амальфитано и парня, которые все так же разговаривали, не меняя позы.

Гуадалупе Ронкаль и Роса Амальфитано мгновенно занялись своими проблемами. Журналистка вызывалась проводить их до Тусона. Роса сказала, что не надо преувеличивать, все будет в порядке. Они заспорили. Пока женщины говорили по-испански, Фейт посмотрел в окно, но в окрестностях «Соноры Резорт» все было штатно. Журналисты уже уехали, никто не разговаривал о боксе, официанты, казалось, лишь недавно пробудились от долгого летаргического сна и были не слишком любезны, словно бы пробуждение не доставило им никакого удовольствия. Роса позвонила отцу из гостиницы. Фейт смотрел, как она идет к стойке вместе с Гуадалупе Ронкаль, и, пока ждал их, выкурил сигарету и набросал кое-что для заметки, которую пока так и не отправил редактору. При свете дня события прошлой ночи казались нереальными и полными детской серьезности. Фейт позволил мыслям течь, как им вздумается, и увидел спарринг-партнеров Омара Абдула и Гарсию. И представил, как они едут в автобусе к побережью. Увидел, как они выходят из автобуса, делают несколько шагов к придорожным кустам. Сонный ветер гнал песчинки, те оседали на лице. Золотой дождь. Как тут мирно и спокойно, подумал Фейт. Как все на самом деле просто. Потом увидел автобус и представил его в черном цвете, словно огромный катафалк. Увидел высокомерную улыбку Абдула, непроницаемое лицо Гарсии, его странные татуировки, а потом вдруг услышал звон бьющихся тарелок, несколько штук их упало, а может, это грохот ящиков, которые бабахнулись об пол, и тут же понял, что засыпает, и поискал взглядом официанта, чтобы попросить еще кофе, но никого не увидел. Гуадалупе Ронкаль и Роса Амальфитано продолжали говорить по телефону.

— Люди они хорошие, обходительные, гостеприимные, мексиканцы вообще очень работящий народ, до всего любопытный, неравнодушный, они храбрые и щедрые, а грусть их не убивает, а дает жизнь, — сказала Роса Амальфитано, когда они пересекли границу с Соединенными Штатами.

— Будешь по ним скучать? — спросил Фейт.

— Буду скучать по отцу и по людям, — сказала Роса.

Пока они ехали в тюрьму Санта-Тереса, Роса сказал, что отец не берет трубку. Она звонила несколько раз, потом набрала номер Росы Мендес, и там тоже никто не ответил. Думаю, Роса мертва, сказала она. Фейт покачал головой — нет, это вряд ли.

— Мы же живы, — сказал он.

— Мы живы потому, что ничего не видели и ничего не знаем.

Журналистка ехала первой на желтом «Литтл-Немо». Гуадалупе Ронкаль вела машину осторожно, но время от времени останавливалась, словно бы припоминая дорогу. Фейт уже начал задумываться над тем, чтобы перестать ехать следом и сразу направиться к границе. Когда он предложил этот вариант, Роса встретила его в штыки. Он спросил, есть ли у нее друзья в городе. Роса ответила, что нет, на самом деле у нее нет здесь друзей. Все эти Чучо Флоресы, и Росы Мендес, и Чарли Крусы, их же нельзя считать друзьями, правда?

— Да уж, эти точно не друзья, — покивал Фейт.