Читаем 25-я рага полностью

25-я рага

Для меня этот сборник уникален не столько по содержанию, сколько по контексту, т. к. включает в себя тексты, записанные в Финляндии, Бельгии и Нидерландах, но, в то же время, объединенные общим полем России и структурами импровизационного верлибра. Персональный Интернационал под мягкой обложкой. Рисунок обложки – часть большой картины фантастического наивиста Jesse Reno «Skeleton Eggs And Crystal Balls».

Константин Кадаш

Поэзия / Стихи и поэзия18+

25-я рага
[чтение в темноте]
Константин Кадаш

Светлане,

без которой не было бы этой книги

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

[Ч аС Ть i]

[plast giraffer pa f"onsterbr"adan raga]

Пыльные ритуалы, развешенные по бельевым веревкам,Неразрешимые проблемы взросления, Джа, на кончиках твоих капроновых нитей,Нагие, мы спешили на чердак и выше —Отмерять лунного света грамм на кончиках пальцев, баюкатьУкромные пятнышки сердец с изнанки ребер(даже чувствуя эти токи, ты никогда не успевал проснутьсяпрежде рассвета, и, застав очередную революцию, гнетущую внешний мир,заворачивался в кокон непоколебимой веры в человеческие качестваобитателей меблированных комнат и лестничных пролётов:но так и не сподобился приручить ни единой бабочки). Значит, этаИгра – не больший блеф, чем прочие игры, осязаемые кожей.И сейчас, как прежде, приманивая звездных дельфинов табачным манком, мы можемВыдумать прочную сеть свободы иОсвобождения, увязанных с системой неделимости клеток, когдаНе так уж и важны ареалы обитания, разница в расцветке пластиковых птицНа обнаженных ветвях и наличие в сетке вещанияПолживого половинчатого недомыслия, по привычке рядящегося в одеждыПатриотизма. Наши оттенки позволяют утолятьжажду поцелуем на французский манерС обязательным картавым эр и заблудившимися в окончаниях согласнымина капитуляцию…Я все еще вижу плацкартные армии, надежно укрытые укромной дрёмой,следы, которые оставляет вой,На коньке крыши флюгер, вращающийся против. ЧасовойНа вышке игрушечного маякацелится в небо из пластмассового свисткаИ от его меткого выстрела не остается ни следа, ни под утро – света.

[чтение в темноте iv]

святой ребенок, напевающий колыбельную на языке травыв самом сердце леса, один, единственный, глаза закрыты,слышит, как бьется сердце чащи – чаще, когда отступаютвсе ускользающие родники, и земля дает всходы.нашей чащей часто становились парки и скверы, скверныетощие деревца вдоль автострады, когда сплавлялисьзной и рокот в сталь и пластик, автомобиля тело продолжая —движение без цели, отказ от статики и пресыщенья.случайные попутчики, успели разминуться в чехардеслоев пространства, слышим: тихокатятся гласные из глубины сквозь лабиринт корней и камня,дыханья мягкие машины.