Читаем 25 часов полностью

Коридор начал сужаться, сквозняк в нём усилился. Пролетая над ступенями, я увидел, что больше они не растворялись, а рушились. По каждой из них проползали огромные трещины, которые так сильно напоминали мне о моей трещине в душе.

Вылетев оттуда, через несколько мгновений, я превратился в человека. Лишь пёрышко, что торчало из кисти – побочное действие зелья, напоминало о тех прекрасных минутах, что были дозволены мне провести в полёте над ночным Флипсбургом. На душе скребла ни одна кошка, а целая дюжина.

Я лёг на землю и горько заплакал. Мне было совершенно не стыдно за свои слёзы. Пускай говорят, что парни не плачут, что им этого делать нельзя. Мне абсолютно плевать. Больше всего на свете я хотел рыдать. Рыдать так сильно, чтобы все об этом знали.

Вытирая пелену слёз, застилающую мои глаза, я достал из кармана бутылёк с зельем и отчаянно влил его в себя. Простая вода.

– Да что б тебя!

Эпилог

Часы и книга были уничтожены, точно так же, как и все возможности путешествий во времени. Люди никогда не узнают о том, что в былые времена привычный ход времени включал в себя лишний, двадцать пятый час. Часовая башня в 1713 и 2017 будет различаться лишь своим внешним видом. Чуть позже, будет проведена реставрация, поскольку это здание является символом города.

Существо, что не должно было находиться в этом мире, растаяло в тот же день над головами путешественников. О существовании этого пожирателя душ ничего не известно. Нет никаких исторических справок, в которых упоминалось бы что-либо подобное.

Саманта продолжит жить вместе с отцом. Мистер Смит не оставит попыток воссоздать совершенную формулу зелья и порошка для открытия бреши, но в конечном итоге, у него, увы, так и не получится этого сделать.

Каждую ночь, Саманта выбирается на крышу дома и, разглядывая звёзды, мечтает о том, что однажды Хью станет космонавтом, и тогда, он пролетит на своей огромной ракете мимо луны, а обогнув её, он найдёт новую брешь и обязательно отправиться к ней. Понимая, что это слишком заоблачные мечты, она каждый раз тратит минимум три платка на то, чтобы вытереть слёзы с лица. Она хранит воспоминания в сердце, а фотографию Хью (которую она нашла в книге про Шерлока Холмса) в рамочке на полке.

– Я знаю, ты всегда будешь помнить меня, Хью, – говорит она, последний раз поднимая голову к небу.

Вечерами она пишет письма, которые бережно прячет на чердаке, под первой половицей у левой стены.

Хью совершенно не помнит, как добрался домой в ту ночь. Он помнит лишь тонкий голосок своей сестры и чёткие указания Джеймса о том, как будет лучше тащить его через озеро. Хрипящим голосом он просит утопить его в этом пруду, чтобы у уток был корм на зиму, и они никуда не улетали, но сестра и друг решительно настроены вытащить его из депрессии.

Неделю, а может быть и больше, он проводит в своей комнате, не подпуская к себе никого. Лишь однажды Джеймс вломился в его комнату, вышибая ногой дверь, которую Джесс и отец ночью сняли с петель. Кстати говоря, отец с лёгкостью принял факт того, что Мэри "бросила" его. Джесс собрала её вещи (которые позже отдала нуждающимся людям) и написала прощальную записку.

– Ты говорил, что Саманта сказала тебе какие-то координаты, – Джеймс стянул с Хью одеяло, которым он был накрыт с головой.

– Точно! – Впервые за долгое время, Хью оживился. – Нам нужно на чердак.

Его, опухшие от слёз, глаза блеснули былым азартным огоньком. Друзья осторожно приподняли половицу, и Хью достал оттуда все письма, что написала Саманта. Их было около десяти штук, но каждое из них было душераздирающим.

Хью раскрыл первое письмо и принялся читать.

Дорогой Хью.