Читаем 25 часов полностью

Тем не менее, мои слова подействовали на него, и он прихлестнул лошадь. Скрипучая бричка тронулась, увозя Джеймса и Джесс в манящую неизвестность. Когда карета пронеслась, напротив моего лица, я словил на себе два грозных взгляда. В этот момент я понял, что случайные имена не мой конёк. Как только карета скрылась за поворотом, Саманта, смеясь, спросила:

– Лука? Моисей? Верджиния?

– Да-да, я уже понял, что я просто профи в придумывании имён.

Она просто давилась смехом. Немного успокоившись, Саманта нашла в себе силы, чтобы сказать:

– Пора в путь, Моисей, – Она снова рассмеялась, как в первый раз. – Святой Лука и Верджиния уже в пути.

– Буду звать тебя Изольдой, если тебе так понравилось.

– Как по мне, так отличный дуэт искателей. Моисей и Изольда.

– Ага, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

– Кто-кто?

– Ну, Шерлок Холмс, – сказал я. – Есть целая серия книг про этого детектива.

Саманта потёрла виски:

– Ничего такого раньше не слышала.

– Ой, так он ещё не написан, – наконец-то осенило меня. – Извини, я ещё не совсем привык к тому, что мы из разных веков.

– Ничего страшного, – улыбнулась она. – Интересные книги?

– Очень! Так по ним сняли столько фильмов и сериалов.

– Чего-чего?

– Ой, не бери в голову. Хочешь, я дам тебе почитать эти книги?

– Конечно! Ты ещё и спрашиваешь. Теперь мне очень хочется узнать всё про этого Шерлока.

Мы шли в направлении, противоположном тому, куда Фриц увёз сеструи Джеймса. Саманта расспрашивала меня обо всём на свете. О том, будут ли в будущем девушек, которые смыслят в науках считать странными и о том, какие я ещё читал книги. Её интересовало абсолютно всё. И, разумеется, она хотела знать, что за чудо имеется у каждого человека в будущем:

– Так что такое теплофон?

Я накрыл лицо руками и слегка засмеялся:

– Телефон, Самми, не теплофон. Мистер Смит неправильно нас понял.

– Самми? Почему ты так назвал меня?

– Этот идиот, Фриц, назвал тебя так. И я подумал, что это звучит очень мило, – (Боже мой, зачем я это ляпнул?). – Но, если тебе не нравится, я могу не называть тебя так.

– Нет. Пусть будет так, – она немного помолчала, а затем вновь сменила тему. – Значит, телефон. Это правда, что ему можно задать любой вопрос, и он ответит?

– Да. Но телефоны, в основном, нужны для того, чтобы общаться с другими людьми на расстоянии. Например, если ты здесь, а я, скажем, у той часовой башни.

– Здорово. А что он может ещё?

– Ну, он может сделать фотографию, – Саманта выжидающе смотрела на меня. – Только не говори, что ты не знаешь, что это такое.

– Не знаю. И вообще, тебе не отвертеться от меня, Моисей, или как там тебя. Ах, да, Хьюберт Фостер. Раз уж начал рассказывать, то давай объясняй.

– Но ведь у твоего отца есть твоя фотография!

– Портрет?

– Да-да, портрет.

Саманта широко раскрыла глаза.

– Так телефон умеет рисовать портреты?

В этот момент мне резко захотелось удариться головой обо что-нибудь тяжёлое. Говорила мне мама, чтобы я учил историю. Выходит, это была вовсе не фотография, а чёртов чёрно-белый портрет, нарисованный простыми красками.

– Я совершенно потерялся во временных рамках, – объяснил я. – Это будет очень трудно объяснить. Но обещаю, я сделаю твою фотографию. И не одну.

– Хорошо, – она хихикнула. – Ты выглядишь забавно, когда задумываешься.

Мне хотелось сказать ей, что она всегда выглядит просто прекрасно, но я сделал вид, что пропустил мимо ушей её реплику.

– А почему портрет чёрно-белый? Разве их не рисуют цветными?

– О, просто этот мастер всегда рисует лишь в чёрно-белой палитре. Но я не думаю, что это минус, поскольку портреты выходят очень реалистичными.

– Да уж, это я заметил.

Пройдя несколько минут в полной тишине, я наконец не выдержал и спросил:

– Как ты познакомилась с Фрицем?

– Разве это важно?

– Мне просто интересно, – отвертелся я. – Да и вообще, я ведь отвечал на твои вопросы.

– На самом деле, – начала она. – Это произошло совершенно случайно. Я шла к мистеру Фленку, помощнику отца, чтобы передать ему кое-какую информацию, и тут из-за поворота вылетел он со своей каретой. Представляешь, его лошадь чуть не затоптала меня. Я решила вправить ему мозги и объяснить, что по этой улице запрещено проезжать на каретах, и это было моей главной ошибкой.

– О-нет.

– О-да. И тут я познала все прелести, – она сделала воздушные кавычки. – Общения с Фрицем. Каким-то волшебным образом он разузнал, где я живу и заявился к нам на чай без приглашения. Тогда на его удочку попался и отец. А теперь, как видишь, он готов всему миру поведать о том, что я – дочь безумного учёного.

Я почесал затылок:

– А у него всё в порядке с головой? В плане, он обращался в лазарет? Может быть у него серьёзное заболевание.

– Ага, называется синдром сарафанного радио.

Выйдя на пустырь, я заметил, что вдалеке виднелась та самая чёрная мельница.

– Почти пришли, – объявила она.

– Вижу.

Миновав, заросшее травой поле, мы оказались у нашей цели.

– Ни души, – прошептала Саманта.

– Это хорошо, – тоже шёпотом, ответил я. – Значит, нам никто не помешает. А почему мы говорим шёпотом?

– Потому что так наша миссия кажется более эпичной.