– Размазня, – снова поразительно точно признался Николай. – Надо было оставаться, оставлять Костю, устраиваться, куда брали.

Лена напряженно думала. Николай, казалось, не врет, но за много лет он мог сам себе проговорить эту историю тысячу раз и сам же в нее поверить.

– Что она вам сказала? Где вы виделись в последний раз? – спросила она.

– Я пришел к ней на работу, – ответил Николай.

– Странно. Мне никто не говорил, что кто-то приходил к ней на работу, хотя мы много раз говорили с ее коллегами.

– Нас никто не видел. Она завела меня в какую-то каморку. Я сказал, что поеду в Германию и вернусь через полгода-год.

– А она?

– Люба ответила, чтобы не приезжал. Вот и все.

– И вы ушли?

– Что мне оставалось? Я, правда, тогда думал, что она размякнет, если я вернусь, согласится…

– Что вы ей предлагали-то? – насмешливо спросила Лена.

– Ну… – протянул Николай Алексеевич.

В его протяжном нуканье слышалось море неопределенности. Можно себе представить, как в конце месячных каникул эта его нерешительность бесила маму. Тут впору прибить его самого, а не наоборот. В целом все было понятно и с Николаем, и с его сынком – заграничным принцем и разочарованием в одном лице.

– Сказала, чтобы не приезжал, велела уходить, потому что с посторонними в театре строго. И я ушел.

– Когда вы улетели? – спросила Лена.

– На следующий день. Прямой перелет.

– Число помните? – допытывалась она.

– Число? – удивленно переспросил он. – Зачем тебе?

– Просто интересно, – ответила она.

– Подожди, дай вспомнить, – попросил он и замолчал.

«Взял паузу, чтобы соврать о дате или правда вспоминает?» – спросила себя Лена.

– Двадцать пятого августа, – наконец ответил Николай Алексеевич.

– Прям так запомнили? – съязвила Лена.

– Да, запомнил, – спокойно сказал он. – Это были единственные билеты на ближайшие дни, кто-то сдал, и мы сразу перекупили. День рождения Кати, моей жены.

Связь прервалась на последнем слове. Лена раздраженно отняла от уха трубку. Пришло смс, что закончились деньги, и Лена испытала давно забытое ощущение, как это бывает. С новыми тарифами и мессенджерами этого не случалось лет десять. Как только пришло сообщение, что деньги зачислены на счет, перезвонила. Николай взял трубку после первого гудка.

– Какой компанией летели? – без предисловий продолжала допрос Лена.

– «Аэрофлотом», – удивленно ответил Николай Алексеевич. – Зачем тебе это?

– На следующий день мама ушла на работу и больше не вернулась, – сказала Лена.

В разговоре снова наступила пауза.

– Как так? – тупо спросил Николай.

– Вот так.

– В милицию обращались?

– Конечно обращались. Ничего не нашли.

– Ох, Люба. – Лене показалось, что Николай Алексеевич всхлипнул. Она не сочувствовала ему, испытывала лишь тупое злорадство.

– Что она вам говорила? Как себя вела? Она говорила, что хочет… уйти? – решилась задать Лена мучающий ее вопрос.

Николай снова задумался и тяжело задышал.

– Ничего такого. Как всегда – веселая, насмешливая.

Лена телепортировалась на двадцать пять лет назад и смотрела, как мама дрожащими руками подливает себе портвейна в захватанную рюмку.

– Вы даже не заметили, что она спивалась?

Снова молчание и сопение.

– Разве? Но она же… улыбалась. Говорила, что ты поступила в институт.

– Так и было.

– И работа у нее тоже была.

– Не самый вы наблюдательный мужчина, короче. Как и ваш сынок, – перебила его Лена.

– Так Костя к тебе приехал? – изумился Николай Алексеевич.

Изумление его было вполне искренним, но говорить Лена больше не могла. Она сбросила звонок и несколько минут сидела на диване, глядя в свое отражение в телевизоре. В нем отражался ее силуэт, диван и три репродукции Ротко на противоположной стене. Лена по очереди рассмотрела их отражение в телевизоре, и, как завещал художник, ей захотелось плакать, но не из-за самих картин. Она набрала номер Скрынникова и, когда он ответил, коротко и четко рассказала ему все, что узнала.

– У вас есть подозрения, что Николай Алексеевич убил вашу маму?

– Нет, – ответила Лена, подумав. – Но он был здесь, когда она ушла и не вернулась. Вернее, сказал, что уехал днем накануне.

– Вы видели вашу маму именно утром двадцать шестого, верно я помню?

– Верно, – ответила Лена, удивившись памяти следователя. – Можно проверить, на самом ли деле он улетел двадцать пятого самолетом «Аэрофлота» прямым рейсом в Германию?

– Даже не знаю, впервые с таким сталкиваюсь. Очень много лет прошло. Авиакомпании обязаны хранить информацию год. Но сделаю запрос, посмотрим, может, в Пулково хранятся документы. Он не говорил, в какой город был перелет?

– Нет, я не спросила, – досадуя на себя, ответила Лена.

– Ничего, вряд ли в Германию было много рейсов. Если остались документы – найдем. Спасибо, что сообщили.

Он не спросил, почему Лена не рассказала раньше и как обо всем узнала. Просто поблагодарил и попросил прислать полное имя Майера и его номер телефона. Закончив разговор, Лена выслала то и другое.

<p>Глава восемнадцатая,</p>