<p>Глава седьмая,</p>

Скрынников внимательно читал написанное Михаилом. Прошло уже полтора часа с момента, как они встретились внизу у парадной, и Михаил гадал, нужно предложить чаю или не стоит.

– Все в порядке, – сказал Скрынников. – Подпишите вот здесь, – ткнул пальцем в пустое пространство на обороте листа. – И дату не забудьте.

Михаил поставил дату и подпись.

– Кто-то вел себя подозрительно? Сказал что-нибудь странное или сделал? – спросил Скрынников.

– Вроде нет, – ответил Михаил. – Нателла Валерьевна материлась, алкоголики ругались – все как обычно.

– А остальные жильцы? Тут не только эти трое.

– Никак не отреагировали, – пожал плечами Михаил. – Удивились, сходили посмотреть, и все. Думаете, это Нателла Валерьевна?

– Пока не знаю, будем разбираться. И подписку о невыезде возьмем.

– У нее вчера взяли.

– Тем лучше.

Они двинулись осмотреть место нахождения трупа. Скрынников уверенно постучал в дверь Нателлы и сказал:

– Нателла Валерьевна, можно?

– Заходите, – отозвались из комнаты.

Скрынников толкнул дверь.

В комнате были идеальная чистота и порядок. Ни пылинки на мебели. Паркет сиял в местах, не закрытых коврами. Стопки посуды в буфете расставлены на одинаковом расстоянии. Даже столовые приборы в подставке стояли по струнке. Порядок контрастировал с зиявшей в полу дырой. Она притягивала взгляд, как черная раскрытая пасть. У Миши в глазах стояла вчерашняя картинка: полиэтилен, через который пробивались очертания человека. Был ли труп сушеным, как мумия, или подвергся разложению? Михаил покосился на следователя. Скрынников с удивлением смотрел на морскую свинку на полу. Та в своем репертуаре сидела у клетки, не двигалась и таращила глаза. Только сейчас не на Михаила, а на следователя. Свинка повернулась всем телом, не моргая, – Скрынников подошел к дыре и заглянул внутрь.

Следователь присел, осмотрел разрез, постучал по балке.

– Хорошо, что подняли. Может, это чья-то мать, сестра. Люди искали.

Михаил сглотнул.

– Вы можете подойти? – спросил следователь.

Михаил понял, что он до сих пор стоит у двери, причем прижимаясь к ней спиной, отстраняясь дальше от раны в полу. Михаил подошел и присел рядом со следователем. Нателла Валерьевна хранила непривычное молчание, стояла у стола и пристально наблюдала за их действиями. Так они и смотрели не мигая – свинка и ее хозяйка.

– Таращится, – прошептал Скрынников, покосившись на свинку. И продолжил громче: – Запах был, когда подняли полы?

Михаил и Нателла переглянулись и ответили, что нет, запаха не было.

– Думаете, если бы был запах, я бы тут жила? – спросила Нателла.

Следователь состроил еле заметную гримаску – не понять, что на уме.

– В протоколе написано, что тело было завернуто в полиэтилен? – спросил Скрынников.

– Если написано, так зачем спрашиваешь, засранец, – буркнула Нателла Валерьевна.

– Потому что это моя работа, – улыбнулся ей следователь, будто не услышав «засранца».

– Ну что ж, по месту в целом все понятно, смотреть больше нечего, – сказал, поднимаясь, следователь. – Можно закрывать и жить дальше.

– Как же я закрою-то, как закрою? – протянула хозяйка комнаты, с ненавистью глядя на него.

– Давайте, – кивнул следователь Михаилу.

Они взялись с двух сторон за вырезанный кусок пола и положили его на старое место.

– Как будто ничего не было, правда, Нателла Валерьевна? – спросил Скрынников.

– Да уж, конечно, не было, – пробурчала та.

Михаил заметил, что в присутствии Скрынникова она ругалась меньше обычного и шипела тоже меньше. Очень хотелось узнать, что это – проблеск сознания или позитивное влияние следователя. Скрынников подошел к столу (свинка всем телом развернулась, не переставая смотреть и не моргая) и достал из папки бумагу, ручку.

– Мы можем присесть за стол? – спросил он, покосившись на свинку.

Нателла Валерьевна кивнула. Скрынников отодвинул стул, присел и начал писать шапку. На столе стоял держатель с салфетками и зубочистками миллиметр в миллиметр параллельно со стеной. Михаил выпрямил спину.

– Вы можете присесть, нужно будет написать все, что знаете, – сказал следователь Нателле.

Старушка безропотно села напротив. Михаил с удовольствием и каплей зависти заметил, как следователь обращался с ними – вроде бы мягко, но все делали и говорили то, что ему было нужно.

– Вы тоже пока присядьте, Михаил Сергеевич, – сказал Скрынников, и Михаил, захватив стул у стены, подсел к общему столу.

Следователь достал из папки еще бумагу, ручку и подвинул их Нателле Валерьевне.

– Повторю на всякий случай. Меня зовут Игорь Вячеславович, и я буду расследовать дело. Сейчас расспрошу вас, что и как было, а потом мы все запишем.

Нателла Валерьевна, сидевшая как примороженная, быстро заговорила, как застрочила из пулемета: