Читаем 2084 полностью

Одна из основополагающих идей The Space заключается в том, что она безгранична. Мы указываем в наших профилях наше местоположение, а также размещаем информацию о себе и семье, включая религию, расу и т. д., но ничего из этих данных никуда не передается, а посты, содержащие подобные детали, часто исключаются из числа приоритетных, что означает, что их никто не видит. Мы можем добавлять сообщения на наших родных языках и диалектах, а The Space переводит то, что мы пишем, для всех остальных, поэтому мы можем разговаривать друг с другом, как будто все находимся в одной комнате. Это не идеальный вариант, но с обычным нарушением онлайн-синтаксиса и грамматики все труднее и труднее обнаружить швы. Примерно-приблизительно вы можете догадаться, в каком часовом поясе находится ваш собеседник, а также понять, кто сейчас на Земле, а кто нет. Но даже эта возможность не лишена погрешностей: кое-кто из друзей, кто, как мы предполагали, находится на другой стороне света от нас, просто отрегулировали свои временные циклы, чтобы они соответствовали другим в The Space. Люди делают это чаще, чем можно ожидать.

Это одна из причин того, что (по крайней мере, в первые дни) помимо отчетов о трансляции из утвержденных источников новостей, в The Space также никогда не поощрялась разговорная политика и именно этого локализующего фактора The Space пыталась избежать с самого начала. Нелегко было бы ожидать, что всем пользователям понравится вещь, которая не является для них актуальной. Но время от времени что-то взрывается, и не отреагировать невозможно.

Безграничная. Один из первых рекламных слоганов The Space звучит немного странно. «Каждый человек является уроженцем The Space, – говорится в ранней рекламной брошюре. – Все приветствуются, все включены». Предполагалось, что все оставят свой нынешний привычный набор миров позади и создадут новые, где пол, раса и класс не имеют какого-либо преимущества. Миры, где не важно, в каком уголке Вселенной вы обитаете, где все будут иметь одинаковый статус.

Приверженцам традиций обещали воскресить и встряхнуть старый Интернет. Это было наивное обещание, поначалу используемое в старинных ретранслируемых интернет-чатах и древних виртуальных мирах, но мода на них необратимо прошла. Вы не уничтожаете культурные различия и противоположные точки зрения, просто притворяясь, что их не существует. Но The Space приспособилась, выезжая на добродушной воинственности и чисто харизматичной уверенности в том, что сможет построить лучший мир, делая вид, что плохих вещей больше не существует.

* * *

Взрыв бомбы в Скопье забрал жизни пяти человек, шестнадцать получили ранения. Целью террористов был сетевой узел на юге, и в результате соединение в прилегающей зоне на добрых три часа перестало функционировать. Новость распространилась в середине дня, когда кадры с места событий и показания свидетелей попали на периферию The Space, но никто не выкладывал посты и не делился конкретными данными о событии, пока алгоритмы проверки фактов не утвердили инцидент в категории «Новости». Только после этого появились фотографии и видеозаписи, свидетельские интервью и комментарии.

Это было шокирующим, и мы все это пережили.

На фотографиях наших страниц появились македонские флаги, искрящиеся лучами солнца. Появились осуждение, сочувствие, лаконичное тщательно выверенное возмущение.

Как обычно, ответственность за взрыв взяла на себя одна из групп неолуддитов[22]. Возможно, Рассоединяющие или Отключающие. Их трудно было отличить друг от друга, их лозунги повторяли одно и то же: «Уничтожить The Space», «Свобода личности», «Выйдите из системы, проснитесь, включитесь». Они считали, что The Space – слишком большая, чересчур громоздкая система, которая содержит избыток информации в ограниченном количестве ресурсов.

Эйприл не обновляла фотографию своей страницы. Ее манэки-нэко махал лапой все в тех же блеклых четырех рамках.

– Читает ли это кто-нибудь, проживающий неподалеку от Скопье? – написала Эйприл. – Есть ли у кого-нибудь там семья или друзья? – Тон поста был скептическим, обескураживающим, и он оставался без комментариев и лайков до тех пор, пока она не дополнила его позже в тот же день.

– Я спрашиваю, – написала она, – потому что это действует на меня как условный рефлекс. Рефлекс, выработанный на определенный тип новостей. Я не сомневаюсь в чьей-либо искренности, но бессознательно мы учим The Space ожидать подобных реакций в ответ на новости вроде этой. Мы что, боимся, что кто-то не увидит посты с нашим осуждением? Мы боимся, что The Space не примет наши посты, если это так? Такую манеру поведения нам навязывают? Мы размещаем фотографии зверства. Это то, что мы учим понимать The Space.

Позже появился еще один пост.