Читаем 2084.ru полностью

Барабан был заряжен полностью, но запасных патронов оказалось всего четыре штуки. Ладно, дареному коню в зубы не смотрят… Револьвер в наших условиях даже лучше – если случится вполне вероятная осечка, не надо терять время на передергивание затвора, достаточно снова нажать на спуск.

Вот так все замечательно разрулилось и наладилось.

Но к исходу часа пути Сергей начал что-то подозревать… Ему, выросшему здесь и привыкшему с малых лет ходить по парме, было не взять в толк, как я умудряюсь идти по давно остывшему следу. Изредка нам попадались едва видимые приметы – то сломанная ветка, то примятая во время привала моховая кочка, – подтверждавшие: траекторию движения Ругеля мы повторяем в точности.

Но расстояние между «вешками» было слишком велико, а никакими поисковыми приборами я не пользовался. Вело меня правильным курсом верхнее чутье, и это не метафора.

Сергей поначалу недоумевал, отчего его таланты следопыта остаются невостребованными. Затем в недоумение стали добавляться нотки тревоги, и становилось их все больше и больше…

Придется объясниться на ближайшем привале, пока не додумался до нехорошего. Говорить правду нельзя, ни к чему раскрывать все карты. Надо иначе объяснить этот свой дар… Заготовленная легенда у меня имелась.

* * *

– Да, биолокация, – уверенно соврал я. – Никогда не слышал?

– Это как? – спросил Сергей; и в интонации, и в запахе ощущалось недоверие.

– Это как локатор. Только живой.

– Вживлена электроника какая-то? – проявил он осведомленность. – Чип или что-то вроде?

– Не чип… Генетическое изменение. Изначальное, еще до зачатия, – сказал я чистую правду.

– То есть тебя с самого детства растили живым локатором?

– Меня растили человеком. Не прибором, живым нормальным человеком. Обладающим такой вот уникальной особенностью человеком, – вновь сказал я правду, хотя особенность у меня другая.

– Все равно… как-то оно… – неопределенно протянул Сергей, но я прекрасно чуял: такая практика ему решительно не нравится.

Добро пожаловать в реальную жизнь, юноша… От этого бежали твои родители, и потому-то ты и вырос в дерьме, из которого так мечтаешь выбраться. Если мечта сбудется и выберешься – будешь кушать генно-модифицированные продукты, никуда не денешься. Иначе никак, иначе не прокормить двадцать с лишним миллиардов, расплодившихся на нашем шарике. А если сильно повезет и получишь у нас в департаменте разрешение на потомка – заранее смирись, что гены у родившегося младенца будут не совсем и не только твои и твоей избранницы. Что-то уберут – и например, твой отпрыск никогда не будет подвержен приступам агрессии, не подсядет на алкоголь, наркотики или азартные игры. Что-то добавят, и ты даже не узнаешь, что именно, лишь годы спустя сможешь гадать, получив вызов из Департамента профориентации.

Ничего этого я Сергею не сказал. Изобразил мимический этюд примерно такого плана: да, жизнь не сахар, но не я ее выбирал – живу, привык.

* * *

Проснулся я от холода и в очередной раз пожалел о незаменимом ункомбе, в котором хоть на сугробе ночуй, не замерзнешь.

Сугробов вокруг не наблюдалось, но ночью ударил заморозок, и припудренные инеем елочки и лиственницы выглядели заядлыми кокаинистками. Нодья, призванная обогревать наш ночлег, прогорела слишком быстро, стволы у здешних деревьев тонкие – не бревна, скорее жерди…

Запах Ругеля, и без того слабый, едва уловимый, морозец прикончил окончательно. Любая собака, хоть охотничья, хоть служебно-разыскная, потеряла бы след.

Но только не я…

У меня ведь не просто чутье на порядки лучше, чем у гончей или легавой, – мозг, обрабатывающий информацию, не сравнить с невеликим собачьим разумом.

Логика подсказывала: Ругель чесал по парме почти по прямой – значит, куда-то стремился, к какой-то цели… И, по словам Сергея, прямая эта скоро упрется в жилые места, в поселок Верховой. Хотя правильнее называть поселок хутором, в нем всего четыре или пять жилых домов, но такой термин в этих краях исстари не в ходу. Один жилой дом – зимовье, а хотя бы два или больше – уже поселок.

…Двинулись в путь, и энергичная ходьба быстро согрела. А там и солнышко проглянуло, растопило иней, парма обрела прежний вид. Запахи вернулись, и я смог убедиться: логика не подвела, со следа мы не сбились.

Одна беда: понятие «скоро» наполнено разным смыслом на Территории и в большом мире. Я-то считал, что до поселка Верхового доберемся за час-другой. А Сергей всего лишь имел в виду, что ночевать еще раз в парме не придется. Короче говоря, таившийся в распадке поселок мы увидели уже в сумерках, изрядно утомленные ходьбой.

А там усталость с меня мгновенно слетела. Ругель был где-то здесь или по меньшей мере ушел отсюда совсем недавно. Все вокруг полнилось его запахами. Наследил он в Верховом изрядно… Значит, жив и не содержится на положении пленника.

Плохо… Я, если начистоту, предпочел бы разбираться с обстоятельствами его смерти. Потому что можно придумать много версий, объясняющих странное поведение коллеги (внезапная потеря памяти, например), но главным остается очень поганый вариант – измена и дезертирство.