Читаем 2008_45 (593) полностью

А язык-то, Господи!.. «Жене разрешили свидания». Да не жене, а её заключенному мужу… «Он привёл вторую жену». Не вторую, в России не многожёнство, а — другую, новую… «Он потерял очень тёплую (!) девушку». А горячую нашёл?.. «Сила поэтического чувства соответствует градусу влюблённости»… «хрупко-калейдоскопические картины любви»… «Градус отношений не изменился»… «События развивались бравурно»… «неравная борьба с навозом»… «Тургеневский край аукнулся цингой»… «Он боялся за мать со стороны бомб»… «праздник капитуляции Японии». Праздник победы!… «годы жгли напрокол»… «он из мотопехоты угодил в окружение»… «Он, как пьяный, набросился на полки с книгами»… Интересно, чего он нажрался… «Ему дали орден за взятие Рогачёва». Как это ему удалось одному?.. «Он ранился осколком»… «Они стояли у могилы покойной жены Чуковского». Если бы ей дали слово на похоронах Солженицына, она сказала бы: «Вот мы стоим у могилы покойного Пророка…» И так далее. Неужели доктор никогда не слышала: «Могила Пушкина», «Могила Толстого»? Надо признать, что у Бондаренко ничего подобного всё-таки нет, но перед нами доктор филологии…

Но всё же есть в книге Сараскиной кое-что очень интересное. Например, она первая установила, что Солженицын пошел на фронт не с мешком, не с рюкзаком, не с чемоданчиком или сундучком, как все мы, а с портфелем крокодиловой кожи, и в портфеле — университетский диплом и книга Энгельса «Крестьянская война в Германии». Ну как же! Раз иду на войну, надо читать, что писали классики марксизма о войне. А диплом с отличием, должно быть, очень пригодился для прорыва из обоза в училище. Позже он раздобыл еще раскладной стол и стул, чтобы удобно было в снарядных воронках писать повести и романы.

Интернет:

— Видать, неспроста затмение-то было.

— Хорошая новость с утра.

— Назначенный мудрецом, совестью нации, он умер незаметно ещё при жизни.

— Чудесная новость. Неделька началась просто отлично.

— Нет, ну просто ПРАЗДНИК какой-то!

— А чего радоваться-то? Ну, помер гадёныш. Так ведь все гадости исполнил. И помер сам. И не под забором в изгнании, не на виселице…

— Жаль, что помер. Предательство и вранье возводится в пример для подражания.

— Стукач. Потому так хорошо и сохранился.

— Шолохов дал ему точную характеристику.

— Будем ждать нового издания «Архипелага», где АИС расскажет всю правду об Аде, как там его пытали, обвиняя в шпионаже в пользу Рая.

— Буш и Саркози скорбят…

— Камрад, но он был на фронте, имел боевые ордена…

— Да, был. Но, во-первых, не четыре года, как уверял, а два. Есть разница? И зачем врать-то? Во-вторых, командовал не огневой батареей, как опять же врал, а звуковой. Есть разница? В-третьих, возил с собой портрет не Суворова или Кутузова, не Ленина или Сталина, а Гитлера, — есть разница? Об этом рассказал его ординарец Соломин. Наконец, ордена? Да как он мог не добиться их такой во всём ухватистый и пробивной! Даже супругу получил себе в землянку. А уж орден-то! Тем более — в конце войны.

— Собчак помер, Ельцин помер, Солженицын помер…Гаснут светочи. Наступает тьма.

— Он насрал на мозг моему поколению и продолжает срать нашим детям.

— Помер Солженицын. Слава России!

— Можно заказать Каспарова или Нововорскую? Куда обращаться?

Проверить факт смерти.

— Факт налицо. Дополнительных усилий не требуется.

— Высылаю дюжину осиновых кольев.

— От такой потери молодая демократия может и не оправиться.

— После операции в ГУЛаге прожил еще 60 лет. Его спасли сталинские палачи. Ну не сука!

— Умер гр. Ветров. Сейчас перед небесным кумом отчитывается.

— Неужели в лагере лечили рак?

— Он для начальства был свой. Потому и лечили.

— Надо было за каждую книжку, за все 30 томов вранья и очернительства таскать его по судам, чтобы остался в памяти народа как стукач, клеветник, графоман, чтобы имя его стало в ряд с Иудой.

— Надеюсь, Михаил Сргеевич не заставит нас ждать до 90-летия.

С.Кара-Мурза хорошо сказал о нём: «Уничтожили Советскую власть. Сделали всё, как он просил. А он опять недоволен: нет, вы убейте, но так, чтобы было красиво, чтобы покойник был розовеньким и улыбался. Вечно недовольный!

О похоронах Пророка Бондаренко пишет: «Огромной толпы не было ни в Академии Наук, ни в Донском моныстыре». Это почему же? Ведь Пророк! Оказывается — «не дива же телевизионная!» А какую «диву» хоронила огромная толпа? А Пушкин, Толстой, Есенин — «дивы»? О первом из них он вот что, видите ли, имеет сообщить: «За гробом Пушкина совсем немного друзей шло». Как? При такой-то славе! Откуда взял? Если совсем немного, то назвал бы двоих-троих? Может, брат Лёвушка, Вяземский, Нащокин?.. Русская литература никогда не интересовала Бондаренко. Это для него всегда было лишь полем демагогии и ареалом пушного промысла. Так вот, когда Пушкин был ранен, весть об этом без радио и телевидения, даже без телефона тотчас облетела весь Петербург, и к его дому на Мойке все время, пока он боролся со смертью, стекались толпы народа. Власть испугалась, что его похороны выльются в грозную манифестацию. Ведь Лермонтов уже написал: