Читаем 2008_ 30 (578) полностью

- На протяжении многих лет вы находитесь радом с эпицентром шахматной жизни. «Мама Каспарова» почти легендарный образ, известный и за пределами шахматного мира.

— Я должна сказать, почему впервые за 13 лет я решилась дать интервью. Меня называют «мама Каспарова», но все эти годы я выполняла большую работу в его команде. Команда была у нас всегда: матчи, турниры, сборы — подготовка к ним занимает много времени и сил. Обязательно должен быть свой человек, который бы решал все оргвопросы. Так получилось, что этим человеком для Гарри стала я. Поэтому надо говорить не о «легендарной маме Каспарова», а об очень близком помощнике, который все это время меньше всего думал о себе, которому можно было доверять абсолютно во всем. Шахматный мир воспринимал меня по-разному: часть людей позитивно, многие негативно, некоторые с очень большим раздражением. Но все они, по-моему, должны согласиться — за 20 лет в этом котле я прошла очень большую школу. Думаю, я заслужила право высказать свое мнение.

— Значит, скоро сможем прочесть ваши мемуары?

— Вряд ли. Я не очень понимаю людей, которые пишут мемуары, потому что с высоты прошедших лет все оцениваешь иначе, и поэтому описание не соответствует тому, что было на деле. Другое дело дневники, которые писались по горячим следам. Герои этих дневников говорят то, что говорили в тот момент. У меня есть дневники. Наиболее полный — 84-й и 85-й годы, частично -90-й. Но это — сложное чувство: чем больше узнаю людей, тем больше понимаю, что я их не знаю. Не понимаю большинство людей, их ментальность. Может, постарела? Поэтому ни дневники, ни тем более мемуары публиковать никогда не буду. Сейчас я готова поговорить о том, что шахматный мир не хотел и не хочет понять из того, что делал Каспаров…

— Вы ощущаете себя человеком шахмат или смотрите на него извне?

— В последние 3–4 года, кажется, я начала смотреть на него извне. Жизнь Гарри стала другой — конечно, турниры остаются, но шахматный мир не столько турниры, сколько политика. После ухода из ФИДЕ Гарри выпал из этой политики, а в шахматах нет иной политики, кроме той, что делает ФИДЕ. Конечно, Гарри внимательно следит за тем, что происходит, комментирует, мы обсуждаем те или иные события, но не принимаем в этом никакого участия. С другой стороны, до 95-го года, конечно, это участие было очень активным. Олимпиада-94 готовилась в нашей квартире. Все оргвопросы решались, как говорят, под вкусовым ощущением наших бутербродов. Я не могу сказать, что принимала активнейшее участие, но я все знала и иногда, конечно, что-то рекомендовала. Сейчас это, наверное, уже не важно. Что касается периода Ассоциации гроссмейстеров, а тем более периода РСА, думаю, после Гарри я знала больше всех.

— Об этом времени сейчас почти не говорят… Стоило бы, наверное, начать подведение итогов сейчас, когда страсти улеглись.

— Трагедия шахматного мира в том, что в XXI веке это единственный из больших видов спорта, который так и не нашел себе крышу ни под одной из официальных корпораций мира. Это нонсенс, почти позор для шахмат. Пятнадцать лет Гарри пытался что-то пробить. Вначале это называлось коммерциализацией шахмат (времена Ассоциации гроссмейстеров). Думаю, сейчас не найдется ни одного шахматиста, который вспомнит то время с негодованием — тогда в шахматы потекли сотни тысяч долларов. Правда, большинство гроссмейстеров вели себя не очень адекватно. Кризис наступил на собрании ассоциации в Мурсии в 90-м. Все почти единогласно проголосовали за то, чтобы ассоциацию возглавлял Гарри, но его программу, где отстаивались права гроссмейстеров перед ФИДЕ, собрание отклонило. Голоса разделились почти пополам, но все же мы проиграли, и Гарри пришлось уйти. Один гроссмейстер высказался откровенно: «Гарик, тебя выбрали президентом, потому что ты умеешь доставать деньги». Значит, доставать деньги должен Каспаров, а распределять их будут другие?

Другая история — сотрудничество РСА с Intel. Было потрачено очень много усилий, чтобы найти компанию, которая по духу близка к шахматам. Гарри вел много переговоров с руководством hi-tech компаний, искал связи, и подписание контракта с Intel — это был очень большой прорыв. Тем большим ударом для всех нас стал уход Intel из шахмат. Главная причина проста — большие компании не будут финансировать те виды спорта, где нет профессионального менеджмента, и те виды спорта, в которых ведется война.

— Как война РСА с ФИДЕ?