Читаем 2008_3 (552) полностью

Надо сказать, из трех произведений роман Ефремова несет в себе больше всего черт первоначальных утопий. Его герои делят свое время между физическим и умственным развитием, постоянно совершенствуя и то, и другое, обязаны они также чередовать умственный труд с физическим (т. е. «недостаточно духовным»), причем «совершенно добровольно». Цена подобной «добровольности» была отлично известна каждому советскому человеку, вынужденному отчислять часть зарплаты в «Фонд Мира» и бесплатно трудиться на субботниках, но предполагалось, что во времена Ефремова такое стремление к самопожертвованию во благо общества станет почти инстинктивным. Герои Ефремова говорят напыщенным, высокопарным языком, подобно персонажам древних трактатов, они читают друг другу лекции, что неудивительно — Ефремов, в общем-то, и писал не столько художественный роман, сколько философский трактат. Человек энциклопедически образованный, палеонтолог (родоначальник нового направления в палеонтологии, первооткрыватель захоронений динозавров в гобийской пустыне), историк по призванию, Ефремов вполне заслуженно именовался впоследствии «философом и писателем» — это объясняет некоторую схематичность его персонажей. Тем не менее, панорама будущего, написанная им, настолько масштабна и внушительна, что аналога ей в отечественной литературе подобрать трудно.

Станислав Лем в «Магеллановом облаке» рассматривает модель отдаленного будущего на примере экипажа межзвездного корабля «Гея», где представлены лучшие люди Земли — математики, композиторы, пилоты… Эти люди чувствуют себя посланцами и полномочными представителями своей родины, они проникнуты духом поиска и творчества (хотя в замкнутом «микромире» корабля случаются и конфликты, и трагедии). Панораму утопической земли мы видим глазами главного героя — врача и победителя олимпийских игр, — перед отлетом навещающего близкие ему места. Даже из этой свободными мазками написанной картины, понятно, что она близка к ефремовской — широкая сеть общественного транспорта, охватившая всю планету, отсутствие денег (ценность человека для общества измеряется его профессиональным статусом и способностями), неприятие насилия… Тем не менее, отличия есть — в мире Лема сохраняются тесные семейные связи, отсутствующие в обобществленном мире Ефремова, люди предпочитают хранить верность своей малой родине и живут в собственных домах (в мире Ефремова они занимают любое свободное в данный момент жилье в любом регионе земного шара)… В общем, можно сказать, что будущее Лема кажется нам более человечным, а люди — ближе…

Именно холодность и чуждость людей будущего, так достоверно описанного Ефремовым, и подвигла Аркадия и Бориса Стругацких создать свою модель будущего — мир, где вполне могли бы жить и работать лучшие наши современники. Именно люди, веселые, свободные, умные и добрые и составляют главную ценность мира Стругацких. «Списаны» они, безусловно, с героев молодежной литературы тех же 60-х — физиков, биологов, космонавтов, геологов, строителей сибирских городов… Их бескорыстность и преданность науке кажется вполне естественной — если таких героев и нельзя было в реальности встретить в любом НИИ, то общественное сознание подразумевало, что они там есть. В остальном мир Стругацких близок к миру Ефремова и Лема — отсутствие денег, свободное перемещение по всему земному шару (что особенно было желанно для «невыездного» среднего советского человека), сознательность, возможность свободного творчества и выбора профессии, пренебрежение к частной собственности. Дети по Ефремову и Стругацким воспитывались в интернатах, где над ними «работали» профессионалы-педагоги, тюрьму заменяло добровольное самоизгнание, обществом управлял выборный всемирный совет, интенсивно осваивались далекие миры, и т. п. Все остальные утопические модели будущего, появляющиеся на страницах последующих отечественных произведений, повторяли предшественников и ничего нового в историю отечественной утопии не внесли.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИЛИ ОПРОВЕРЖЕНИЕ?

Каждый советский человек отлично знал, что Томас Мор был родоначальником «коммунистической утопии». И, возможно, очень удивился бы, узнав, что великий реформатор, лорд-канцлер Англии на самом деле писал… сатиру! Во всяком случае, такое мнение, появись оно в советское время, было бы сочтено еретическим и к публикации не допущено. А ведь, тем не менее, оно существует! Мол, Томас Мор вовсе не изображал идеальное общество, а писал о том, к чему могут привести попытки подобное общество построить.