Читаем 1c2b9509b53cb0837976a7dc6c8bcd37 полностью

Таким образом, можно констатировать, что вынужденная форма

децентрализованного управления социумом на ранних стадиях его

становления эволюционировала в более прогрессивный на тот момент

централизованный способ. Централизация породила возможность ресурсной

консолидации, которая позволила осуществлять проекты на государственном

уровне — вести захватнические войны или заниматься масштабным

строительством, хотя, впрочем, одно никогда не исключало другого. История

таких древних государств, как Вавилон или Египет, — наглядные тому

примеры. На первый взгляд, централизация — единственно верный и

наиболее эффективный вариант управления системами. Однако уже в

средневековый период нашей истории начали появляться и другие

управленческие формы. Речь в данном случае не идет об эволюции

управленческих принципов, но в некоторых случаях политические

обстоятельства просто не позволяли создавать эффективные

централизованные управленческие модели.

Хорошим примером является католическая церковь, которая фактически стала, хотя и не без многовековой борьбы, независимым наднациональным

институтом в средневековой Европе. И хотя сама внутренняя структура

католической церкви была строго иерархичной, а управление в ней в

значительной степени централизованным, непосредственные выборы главы

церкви были результатом политического консенсуса между великими

европейскими державами. Воспоследовавший в эпоху раннего Нового Времени

протестантизм и вовсе привнес чистую децентрализацию в организацию новой

конфессиональной структуры. Возникла пресвитерианская форма управления

церковными общинами в пику традиционному, централизованному

епископальному управлению.

Государства также не отставали от прогресса в части организации своего

устройства: в 1291 году на карте средневековой Европы появилось по-

настоящему децентрализованное государство — Швейцарская Конфедерация

— союз нескольких независимых кантонов с фактическим отсутствием

центрального управленческого политического института. Сейчас мы можем

оценить это давнее событие по достоинству — Швейцария не только не

утратила свой суверенитет за века, но и сумела стать одной из самых

социально благополучных стран мира. С другой стороны, история знает

немало примеров, когда децентрализация в виде феодальной

раздробленности государств приводила к их ослаблению, а подчас и гибели.

Эти примеры говорят о неоднозначности утверждения, что одна из форм

управления системами лучше другой. Безусловно, у обеих управленческих

форм есть свои плюсы и минусы. Попробуем перенести наш анализ от форм

социального устройства к технологическим системам. Схожесть социальной и

технологической формы управления базируется на общем принципе, который

сводится к приложению совокупности управляющих воздействий субъекта на

объект. Рассмотрим в качестве технологического примера управление

структурой глобальной компьютерной сети интернет. Когда интернет

повсеместно вошел в жизнь людей, его стали активно использовать для

организации различных сервисов — коммерческих, государственных, социальных. Интересно, что сам по себе интернет — это децентрализованная

структура, хотя и имеющая иерархическую природу, особенно на нижних

уровнях использования.

Конечный пользователь подключается к сети через своего провайдера, а тот, в

свою очередь, если является небольшой организацией, имеет всего лишь один

внешний канал к более крупному оператору. Чем крупнее субъект сети, тем

больше связей он имеет с другими крупными субъектами, как посредством

прямых соединений, так и через пункты обмена сетевым трафиком. Самые

крупные операторы сети имеют свою инфраструктуру магистральных каналов

по всему миру и обеспечивают наиболее значительную пропускную

способность для передаваемых данных. И тем не менее интернет не имеет

единой «точки отказа». То есть отключение одного участника системы, пусть

даже достаточно крупного, не приведет к остановке работы сети в целом, за

исключением того сегмента, который был полностью «замкнут» на выпавший

из сети крупный узел. Впрочем, элементы этого сегмента могут в этом случае

переключиться на резервные каналы и таким образом вернуться в онлайн.

Именно отсутствие точки отказа и есть одно из главных преимуществ

децентрализованных систем. Вернемся к примеру Швейцарии: известно, что

федеральный президент или какой-либо иной политический институт этого

государства не имеет права отдавать приказ о капитуляции в условиях

внешнего военного вторжения. А если такой приказ и будет отдан, то закон

категорически запрещает жителям страны его исполнение. Таким образом, агрессору придется иметь дело чуть ли не с каждым швейцарцем по

отдельности. То же самое касается и сети интернет. Даже если какая-то страна

своим политическим решением захочет отключить интернет, то с большой

вероятностью технологически осуществить это намерение будет возможно

лишь на своей территории (за исключением узлов, подключенных к интернету

по спутниковой связи, при условии, что спутник принадлежит другому