Читаем 19a80551de29cd22aac68fc54f3430de полностью

Каждая лишняя инстанция представляет безусловное зло. Нарождение фронтовой инстанции объясняется

невозможностью, при значительном числе армий, организовать для каждой самостоятельный глубокий тыл. Там, где

нет увеличения численности армий свыше миллиона бойцов, и где имеется только один противник, достаточно иметь

один фронт. Его штаб будет в сущности оперативным управлением всех действующих сил, подчиненным

главнокомандующему, остающемуся в столице и выполняющему в то же время функции военного министра. Если, кроме главного проивника, имеются и второстепенные, — выгоднее создавать против них отдельные армии, обходясь

без фронтовой инстанции.

Клаузевиц замечает, что минимум организационных единиц, подчиненных каждой инстанции, должен быть —

три, и что при двух подчиненных инстанциях тактическое и оперативное руководство осложняется до крайности. Это

полной мере испытала русская ставка в 1914 году. Деление на два фронта недопустимо, так как представляет

тягчайшее покушение на авторитет высшего командования. Если представляется настоятельная необходимость в

делении на фронты, то необходимо нарубить их, по крайней мере, три; две половинки, естественно, разваливаются, Вена и Берлин, Львов и Варшава, как цели фронтов, слишком обособляются. Наступление германцев весной 1915 г.

против русских было начато группой Макензена (11-я германская и 4-я австрийская армии) и фронтом Гинденбурга-Людендорфа (8-я, 9-я, 10-я и Неманская армия, группа Гальвица — потом 12-я армия). Группа Войерша и Южная армия

были подчинены австро-венгерскому командованию. Таким образом, Фалькенгайн сносился с австрийским

командованием и имел две подчиненные инстанции — Макензена и Гинденбурга-Людендорфа; последняя включала 5

армий; в этих условиях управлению приходилось выдерживать такую же отчаянную дискуссию, как и управлению

двумя фронтами русской ставки; популярность Гинденбурга и ореол достигнутых им успехов позволяли Людендорфу

проявлять максимум упорства. В результате Фалькенгайну, чтобы создать более сносные условия, пришлось

образовать третий фронт, отняв у Людендорфа 9-ю армию, находившуюся на левом берегу Вислы против Варшавы, и

соединив ее с группой Войерша. Чтобы быть удобоуправляемой, часть должна находиться в известной пропорции к

целому. Иначе целое будет получать слишком сильные толчки. Нужно было умалить оперативную компетенцию

Людендорфа, чтобы диктовать ему свою волю. Характер мероприятия Фалькенгайна ясно обрисовывается из того, что

новый фронт, Леопольда Баварского в отношении снабжения остался на попечении Людендорфа.

Чтобы облегчить фронты и сделать их более удобоуправляемыми сверху, важно не слишком расширять их

тыловую границу; надо избегать образования сатрапий. Оккупированное немцами генерал-губернаторство Варшавское

было изъято из ведения фронта; Людендорф был лишен королевства Польского и должен был удовлетвориться

великим княжеством Литовским, как говорили немцы на нашем фронте.

Трения. Всякий недостаток организации увеличивает трения при ведении военных действий, т.е. количество

усилий непроизводительно затрачиваемых войсками и командованием на преодоление внутренних шероховатостей.

Чтобы уменьшить эти непроизводительные издержки, управление обязано в первую очередь изучить подчиненных

начальников, их взгляды на военное искусство, их темперамент, подчиненные войска и их навыки. Донесение, гласящее

о трудном положении, должно пониматься совершенно различно, смотря по тому, подписано ли оно человеком, которого в армии характеризуют, как "заведующего паникой", или стойким и преданным общим интересам борцом, или опытным, храбрым, но запасливым начальником, захватывающим в свой угол зрения только местные интересы и

эгоистически стремящимся вырвать в свое распоряжение часть общего резерва. И каждому из этих начальников нужно

приказывать особым языком. Личность в управлении сказывается в том, что каждое слово получает свой коэффициент.

Когда управление устоится и действующие лица ознакомятся друг с другом, задачи его разрешаются более гладко, многие шероховатости вовсе отпадают. Наоборот, смена командования вызывает новый болезненный период

приспособления. В настоящее время высших военных начальников убивают не пули, как в XVII веке, а поражения, заставляющие их сменять, и эту смену неприятельского командования может ставить себе в заслугу каждый

начальник, добившийся ее своими успехами. Это трофей победы.

В начале войны трения особенно велики: войска оказываются в непривычной для них походной обстановке, начальники не вошли еще в свою роль, только что собранные высшие штабы еще не наладили разделение труда, тыловые управления только начинают осматриваться; весь войсковой аппарат работает со скрипом, затрачивая