Читаем 1991 год - Дневник помощника президента СССР полностью

Читавшие рукопись друзья усомнились: такое -- излишне откровенное о себе и о других -- обычно издают посмертно. Некоторые советовали просто написать еще одну книгу о Горбачеве. Но при всей "документальности" это все-таки -- литература. А я хочу оставить "зеркало" -- со всеми собственными противоречиями и даже нелепостями, когда само непонимание мною многих вещей позволяет лучше видеть, что происходило на самом деле.

Да, текст в таком жанре теряет стройность. Единственное, что связывает описываемые события и переживания, -- хронология, календарь. Но зато это больше отвечает современному восприятию жизни, где все калейдоскопично, разорвано, несовместимо.

Зачем же все-таки так откровенно?

Во-первых, я ощущаю себя уже "по ту сторону добра и зла". Замечаю, что и многие, кому я известен, воспринимают меня примерно так же. Наверное, мне уже позволено то, что для не переступивших возрастную грань считается неприличным. Впрочем, понятия о приличиях сейчас сильно попорчены. Если кто будет читать, то уже не так, как прочел бы лет 5 назад.

Во-вторых, есть довольно естественная у пишущих всю жизнь людей потребность выговориться. Тяжело носить в себе до конца жизни то, что в общем-то принадлежит не только тебе. И не только ты несешь ответственность за сделанное тобой.

В-третьих, просто эгоистическое желание: пережить, работая над записями, еще раз свою собственную жизнь -- пусть на малом отрезке.

Почему я выбрал только 1991 год? Он -- переломный в истории страны, самый тяжелый для перестройки и Горбачева и последний в моей жизни "при политике".

Были сомнения. Я ведь сильно подставляюсь... со всех сторон: политикам и моралистам, "патриотам" и "демократам", дорогим мне людям и недоброжелателям, циникам и порядочным, кому угодно. Только любящие меня поймут. Но таких единицы.

Главная тут проблема... Мне говорили, кто читал рукопись: что ж ты так -- в первой книжке -- в основном апологетика, а теперь, отсылая к тем же событиям, так его "подставляешь"?!

Но это с какой точки зрения подходить: если по клише, к которым нас долго приучали и по которым выстраивались наши представления о государственном интересе, о том, что стране нужно и что для нее гибельно, тогда действительно охотников поиграться найдется много.

Если же по логике здравого смысла, по критериям нормального, человеческого понимания интересов государства и народа на рубеже таких двух веков, если судить не по канонам обанкротившейся идеологии и не считать, что достойно России снова строить свое величие на нище

те народа и насилии над ним, то это -- материал для размышлений, для проникновения в "нервные клетки" политика, пошедшего на подвиг ради блага страны.

Кроме того, читатель вправе отнестись к материалам книги не как к фактам, а как к моим суждениям о них. Я не настаиваю на том, что был прав, иногда, а бывало и часто, не соглашаясь с Горбачевым. И отнюдь не уверен в том, что если бы он действовал согласно "моим советам" и по моим невысказанным оценкам, то было бы достигнуто хотя бы то, что благодаря Горбачеву достигнуто. А это -- величайшие, исторического значения вещи.

Не претендую я на истинность своих суждений и выводов, на оправданность своих разочарований, огорчений и т. п. Должен сказать при этом, что не заметил в Горбачеве -- политике и человеке -- недобрых мотивов и намерений по отношению к стране, к людям, даже враждебным ему... Хотя так уж совсем никого не обидеть просто невозможно, делая политику. В идее перестройки не было корыстных мотивов -- ни личных, ни "ради спасения системы", дававшей привилегии, в чем его не раз обвиняли.

А что касается расхожего, обывательского -- мол, взялся и не справился, -- то это тоже от наших прежних представлений об общественном развитии. Такое требование уместно предъявлять какому-нибудь новому Сталину, который самодержавно мог "направлять" страну, потому что имел ГУЛАГ, легионы "идеологических попов", не говоря уже о фанатиках, а также вышколенную армию запуганных лжецов, знавших, что они лгут, но не имевших, как правило, силы духа, чтобы "выскочить из колеи".

В послесловии к своей книге "Шесть лет с Горбачевым" я пытался суммировать, что он сделал, будучи во главе одной из сверхдержав.

Позволю себе воспроизвести эту страничку здесь, в частности для того, чтобы исключить кривотолки насчет моего мнения о его заслугах.

Главные из его достижений, каждое из которых -- с точки зрения оценки личной его роли в них -- может быть приравнено к подвигу, таковы:

-- он разрушил самый мощный из существовавших когда-либо тоталитарный режим, основанный на сталинистско-коммунистических принципах;

-- он дал многомиллионному народу свободу самому, без навязываемых сверху схем и идеологических догм устраивать свою жизнь и выбирать пути развития;

-- он открыл населению шестой части планеты возможность войти в общее русло современной цивилизации на основе признания таких общечеловеческих ценностей, как демократия, правовое государство, рыночная экономика, права человека, свобода слова, вероисповедания и т. д.;