Читаем 1972. ГКЧП полностью

– Четверть личного состава. Парни отдали свою жизнь за Родину! Уничтожили ее врагов, но и сами погибли. Бунтовщики хорошо прикрылись, засели на базах. Например – в Крыму.

– Самурай?! – спросил я, чувствуя, как заныло под ложечкой.

– В тяжелом состоянии. Он руководил операцией по уничтожению основных фигурантов. Подобраться к ним смогли только бойцы "Омеги". И то… В общем – жить будет, и даже полностью выздоровеет – врачи обещали. Состояние стабильно, не беспокойся. И спасибо тебе за "Омегу". Без них все было бы гораздо сложнее и кровавее. Да, кстати – дачу тебе отстроят, будет красивее прежней, так что не беспокойся.

– А можно мне другую дачу? – набрался я наглости – На море, например?

– Где именно? – деловито спросил Семичастный.

– В Ялте. Чтобы рядом с морем, чтобы участок соток двадцать как минимум, чтобы…чтобы красиво. Не хочу возвращаться в Переделкино. Воспоминания плохие.

– Сделаем – Семичастный явно что-то себе записал. А может и не записал – все равно разговор прослушивается и записывается. Потом прочитает распечатку, зачем силы тратить на записи?

– Еще есть пожелания?

– Кадиллак жалко…но черт с ним. Другой куплю. Из квартиры железки уберите – ну их к черту. И я хочу выехать в США на съемки. И вообще – заняться бизнесом. Есть кое-какие задумки. Хватит с меня войны!

– Дезертир чертов! – хмыкнул Семичастный – Ладно, ты сделал свое дело здесь. Занимайся делами. Съезди на Мюнхенскую олимпиаду…

– Без меня, что, никак? Есть же ребята дельные? Я насчет олимпиады. Я вам весь расклад дал, зачем я-то там?

– Поедешь, проконтролируешь. И свободен! Относительно свободен. Ты же прекрасно знаешь – от нас не уходят. Бывших комитетчиков не бывает. Но об этом мы потом с тобой поговорим. Еще есть пожелания, просьбы?

– Съездить в Крым хочу, отдохнуть с Ольгой.

– Без проблем – езжайте, заодно посмотрите участок земли. Но вначале выступишь на пресс-конференции, завтра, в двенадцать часов. Продумай, что будешь говорить.

– Я всегда думаю! – буркнул я, снедаемый желанием крикнуть в трубку: "Как же вы мне все надоели!" и брякнуть трубку на аппарат. Но нельзя. С людьми такого уровня так не поступают. Опять же – не надо зарываться. Что-то у меня и вправду крыша поехала, борзею не по чину. Мало ли что они там со мной творили – они руководители страны, а мы все винтики на службе Родины. Нужно воспринимать этих самых начальников как неизбежное зло – как осенние дожди, как град, как ураган. Пролетел вихрь, повыворачивал деревья – и растворился в небесах. Главное – ты жив, здоров и весел. А остальное все приложится.

– Тебе присвоено звание генерал-майора – после паузы продолжил разговор Семичастный – Будет вручен орден Ленина и к нему Звезда Героя Советского Союза. Дачу в Ялте построим за счет государства – за выдающийся вклад в дело сохранения и развития Советского государства и международных отношений. Твоей Ольге орден Ленина и Звезду Героя. Аносову – то же самое. Ольге – бесплатная "Волга". Тебе – купим "кадиллак", точно такой, какой у тебя был. Вернее – уже купили, он летит в самолете. Завтра будет здесь и после пресс-конференции получишь документы на него и ключи. Вам всем выписаны премии – сберегательные книжки передадут с курьером, а также наличные чеки для посещения "Березки". Как видишь, Родина умеет быть благодарной!

– Родина? Не вы?

– А какая разница? Мы – это Родина, Родина – это мы. Мы, патриоты своей страны, не отделяем себя от Родины. И я, и Шелепин считаем, что за патриотизм надо поощрять, и людей, которые много делают для родной страны надо награждать. Ладно, хватит. Еще есть какие-то просьбы? Ты вот еще что…продумай ответ на вопрос – каким образом Ольга осталась жива. Вообще-то мы во всеуслышание заявили, что ее убили. И вдруг она живая, здоровая, и даже помолодевшая! Как так?

– Придумаю что-нибудь – хмыкнул я, и в самом деле озадаченный проблемой. Как подать ее воскрешение? – вы только врачей, которые там были…в канализацию не спускайте. Достаточно будет предупредить, чтобы не болтали.

– Ты за кого нас держишь? – то ли искренне, то ли нарочито обиделся Семичастный – То с Гитлером сравниваешь, то приписываешь нам абсолютное живодерство! Это наши, советские люди! Как ты можешь так говорить?!

– Ой, ладно… – досадливо буркнул я, и тут же сдал назад – Извините, погорячился. А просьба еще вот какая: отпустите Аносова. Он уже сделал все, что мог. И позвольте ему выехать со мной. Хочу поставить его начальником службы безопасности. Дела хочу большие крутить, вот пусть и работает. Хватит ему, навоевался. И еще – тех, кто захочет со мной уехать из его группы. Они, кстати, все уцелели?

– Все. Двое ранены, но легко. Хорошо. Забирай Аносова – если сам захочет – и мужиков из его группы. Обойдемся. Все уже налажено, так что на этот счет я не переживаю. Кстати, а что говорят люди, когда им вручают награды?

– Так еще не вручили. Вот вручат, тогда и скажу.

– Ох, Карпов, Карпов…и как тебя начальство терпело?